– Чего стоим? Сейчас идёте за мной следом и молча грузитесь в машину. Всё ясно?
– Пётр Михайлович, разве так можно, они же врачи?! – воскликнул один из советских врачей, у него были очки с треснувшими линзами на носу.
– Мы знакомы? – заканчивая вытирать нож о полу халата убитого мной немца, уточнил я.
– Вы не помните?
– Нет, после контузии очнулся два дня назад, что до этого было, как стена. Всё, уезжаем. Да, нужны операционные средства, лекарства, у меня много раненых бойцов, четыре десятка. Где это всё взять, пока есть возможность?
– На складе и в процедурной, – пожал плечами тот же врач в очках, похоже, старший тут.
Пришлось погонять медиков в качестве носильщиков, большая часть добычи в кабину ушла, место только для шофёра осталось, да и медикам в кузове стоять пришлось. Места мизер. Больше я особо никого не убивал, только часового у служебного входа, что рядом с моей машиной стоял. А так загрузились, чем нужно, из процедурной и со склада, мели всё, знали, что и где лежит. Я пользовался незаметно полицейским станнером, вырубая местных, так что погрузились и банально уехали без поднятой тревоги. Мы как раз город покинули и уже половину пути до леса проехали, когда дрон-разведчик показал, что во дворе госпиталя суета поднялась, и две машины въехали не территорию. Не за медиками ли? Впрочем, мы скрылись в лесу, двигаясь по хорошо укатанной дороге. Встретили автоколонну из шести машин и две телеги с полицаями. Дорога широкая, две машины спокойно разъедутся, так что то в тёмном туннеле ехали, то лес расступался. Доехав до нужного места, я свернул и заехал под деревья. Покинул кабину и, не закрывая дверь, постучал по борту и сообщил, развязывая тент:
– Всё, товарищи медики, приехали. Сейчас грузимся, и за мной.
Помогая девушкам спрыгнуть с кузова, отдавал приказы. Некоторые спускали ноги и сами прыгали. Дальше загрузились и двинули прочь. Я нёс один небольшой ящик, внутри инструменты парикмахера, небольшое зеркало, мыло и нитки, то что купил на рынке, это всё нужно нашим. Чуть позже велел медикам передохнуть, оставил их, сбегал и прибрал машину в хранилище. Мне особо та не нужна, тем более побегала серьёзно, просто улику убирал. Затем вернулся и мы двинули дальше. Через некоторое время отправил двух девушек вперёд, сообщив пароль, велел рассказать о нас. А то я в форме немца, а подъём уже должен был прозвучать, время к двум часам дня подходило. Я по рынку долго гулял и по городу. Хорошо, лицо не сильно напоминает татарина, точнее, сильно азиатским от него не несёт. Не привлёк внимания. Моя форма командира мокрая, замочил, нужно нормально постирать, но пока не до этого. В общем, не переоденешься. Девушки сообщили о нас, так что встречали.
Овечкину сразу коробку передал, он у нас за тыловое обеспечение отвечал, приказал использовать. Старшему военврачу, тот имел звание военврача второго ранга, соответствует армейскому майору, приказал принимать на себя медицинскую часть в подразделении, сформировать санроту, начать работу, две палатки им уходят, одна для операционной, другая для девушек. Жить там будут. Велел составить списки необходимого, я постараюсь достать. Тут всё, от комплектов формы до лекарств, чего не хватает. Овечкину ту же задачу поставил, много что нужно бойцам. Велел списки приготовить к вечеру. Потому как вечером я отбываю, предупредив, что меня не будет дней пять. У них всё по распорядку на это время. Приходить в себя после прорыва из крепости, лечиться, набираться сил, вот их задача. Понятно, что всё это не привлекая внимания. Мы рядом с Брестом стояли, и если нас и ищут, то точно где подальше, а не тут. Разведчик особо розыскных мероприятий не заметил. Немцы поняли, что кто-то вырвался из крепости, уничтожив часть из блокадных сил, около трёхсот солдат, где сотня – это артиллеристы пушечной батареи. Хотя полицаев много начало кататься по дорогам. Приманка? Может быть.
Пока медики ели горячий обед, повар и хлеб напёк, а я сытый был, в городе поел, передал Овечкину свою старую форму, пусть отстирают, высушат и зашьют прорехи. А сам, отойдя под деревья в сторону от основного лагеря, разделся, сделав лежанку из немецкой формы, искупался. Некоторые бойцы принимали водные процедуры, медики стирали свою одежду и халаты и мылись, непонятно почему немцы не давали им этого делать. Показывали так их статус? Так вот, искупавшись, я лёг и уснул, приказав разбудить меня, когда будет темнеть.