Вот так и работали. Когда стемнело, тягачи и КВ-1, отбуксировали на техническую базу первые единицы техники. Плюс пять грузовиков, из них два немецких. Бригаду, что переделывала в пункты обогрева и бани, удалось сохранить чудом, и та приступила к работе. Это тоже серьёзные работы. Морозы хорошие стояли, и в такой технике бригада вполне нуждалась. Работали аврально, и даже ночью, туда гоняли уцелевшие машины пункта обогрева, бойцы грелись. Всего в бригаде сохранилось девять пунктов обогрева и три бани, теперь, надеюсь, будет больше. Обычно по отделению бойцов на охране находок вполне хватало. По очереди очищали вот так эти места. Причём со сложностями, наши же редко просто так бросали, им же врага поглубже нужно загнать или в реку. Ныряли, троса цепляли, ох и стальные люди. Рядом банька на базе немецкого грузовика раскочегарена, сразу внутрь ныряли, отогревались, но дело шло, даже «утопленников» доставали. Нам всё пригодится.
Четыре дня мы так работали, бригада была хорошо пополнена людьми, в штате уже три тысячи, и мы даже двести девчат приняли. Все они из Волоколамска, после оккупации и горели желанием поквитаться. Как открыли военкомат, они пошли добровольцами, а у тех заявка от меня на нужных спецов, вот и получили их. Формировались подразделения, какие чуть не с нуля, какие особо потери не понесли. Например, артдивизион, всего одну пушку УСВ потеряли, и два тягача на базе ЗИС-6, а так в порядке. Его уже до штата довели. Также более семидесяти грузовиков из ста найденных в порядок привели, пять пунктов обогрева и одну баню с прачечной сделали, и работы шли.
Да, работа шла, пополнение принималось и в дело кидалось – или на буксировку, или на охрану, или на ремонт и восстановление, но дело шло. Вот так четыре дня в аврале и пролетело, когда и поступил срочный приказ, бригаде нагонять передовые войска армии. Мы идём на Ржев. Армия встала в двадцати пяти километрах от Волоколамска – немцы на этом направлении остановили наступление. Нет сил наступать, а Ставка и штаб фронта требуют, вот о нас и вспомнили. Не всё мы привели в порядок, но сорок танков и десять броневиков у нас теперь было, да немного самоходок, так что собрались, а мы уже готовы были, чуял что скоро дёрнут, так что свернулись и двинули за тылами армии, а там и передовая. Я же в штаб армии, получил приказ, даже указали место атаки. Ну-ну, самое неудобное место. Я лучше в другом месте атакую, а на приказ штабистов нашей армии мне плевать. Она, кстати, та же, Двадцать вторая. Часто в её составе воюю.
Найденные грузовики здорово помогли, ничего не оставили, всё взяли с собой. А в садике пусть детишки живут, тот после нас заработает. Заведующая уже приходила. Собственно, она при штабе и была, при хозяйстве, следила, чтобы всё в порядке было. Та тоже в оккупации находилась, не успела эвакуироваться.
Раздражённо дёрнув головой, я посмотрел как капитан второго ранга, военный морячок с Тихоокеанского флота, что загнал свой эсминец на подводные скалы, раскладывает на столе карты.
– Фул-хаус, – сказал тот с довольным лицом.
Бросив на стол карты – не мой день – я кивнул, говоря:
– Ладно, после того, как вернусь с допросов, отдам проигрыш.
Спорили мы на тарелку малосольных огурцов, у меня было две банки, свежий засол. Последние банки, жалко, но отдам, проигрыш есть проигрыш. Да, сегодня пятое марта тысяча девятьсот сорок второго года, и я снова в камере Лубянки, уже как-то привычно. Забавно, даже камера та же самая, для старшего комсостава. На четверых, а там шестеро, два генерал-майора, три полковника, я и себя посчитал, и вот этот кавторанг. И я думаю, он подсыл. Вообще, я всех подозреваю, у всех рожи незнакомые, но кавторанга особенно. Где мы, и где Владивосток. Какого чёрта для разбирательств его сюда дёрнули? Белыми нитками шита его история. Меня же взяли за то, что до полусмерти избил советского генерала. Наглое враньё, подумаешь, в нос дал и в челюсть. Ну да, вдребезги, силушку не сдерживал, взбесил в край, по кусочкам собирали челюсть, но насмерть я его не бил, это наглый поклёп. Впрочем, то, что задержали – по праву, это я не возражал. Генерала бил, это было, так что отвечать придётся. Жаль, звания полковника лишат, да я награды и звания получал, чтобы Мансура переплюнуть, хотел генералом, край полковником войну закончить, вся грудь в орденах. Вообще, эти цацки особо не нужны, честно говоря, в Советском Союзе они не так уж и ценятся. Тяжело даются и легко отбираются, как их тут ценить? По собственному опыту знаю. Хотя награды я и сейчас не сдал, я их честно заработал и владею по праву, а решение суда не приму, каким бы оно ни было.