Выбрать главу

К полудню немцы серьёзно снизили артогонь, я накрыл два десятка пушечных батарей, две гаубичных – близко стояли – и шестнадцать миномётных, помимо одиночных миномётных орудий. К трём часам дня у нас осталось всего три орудия, ещё одно пытались вернуть в строй, немцы тоже контрбатарейную борьбу вести умели. Расчёты повыбивало сейчас у трёх орудий, и стрелки уже подавали снаряды. Впрочем, всё, последние снаряды я выпустил, разрушив понтонный мост, так что стрелять больше нечем, а цель нужная, на такую потратить не грех. Причём это командование обороны решило, я просто сообщил, что наблюдаю наведённый мост, вот и получил приказ НЗ потратить. То, что работа нашей артиллерии довольно высока, по снизившемуся обстрелу крепости было ясно, да и офицера в плен взяли, тот сообщил о больших потерях среди миномётчиков и артиллеристов, так что я даже получил устную благодарность.

Свернув наблюдательный пост – время полпятого было и смысла держать тут бойцов нет – я направился в штаб обороны. Зама моего, того лейтенанта, давно бросил на орудийные позиции, расчёты и командиров выбивало, вот и до него очередь дошла. Погиб тот в час дня, но неплохо командовал. Со мной телефонист, четыре бойца, вот и всё, с ними к штабу двинул.

В штабе работа так и шла, тут мне сообщили, что поступил приказ прорываться из крепости, уже готовиться, как стемнеет, пойдут на прорыв, вот я и предложил свою кандидатуру на место командира группы прикрытия, чтобы наши прорвались. Причём, сообщил что мне нужно двадцать добровольцев, этого достаточно. Сам уйду чуть позже, когда основная масса вырвется и практически расчистит нам дорогу. Полковой комиссар, Фомин его фамилия – того ранило, голова перевязана – записал мои данные из командирского удостоверения, обещал подобрать бойцов, пока же извещали очаги сопротивления, готовились к прорыву, а я занял нишу командира группы быстрого реагирования, из тридцати бойцов. Да сам и создал её.

Вот, вооружившись личным пистолетом-пулемётом ППД, и стал отбивать разное, недавно потерянное. Если немцы где прорывались, мы возвращали утраченные позиции, восстанавливая их. Двенадцать схваток выдержали до наступления темноты, я шёл на острие, как таран, снося шквальным огнём из ППД, у того дисковый магазин, остальные добивали. Личная защита спасала, четыре накопителя в ноль разряжены, но среди бойцов потери были, хотя на удивление, небольшие. Бойцы были просто поражены, что я без царапинки по сути иду впереди, под шквальным огнём, но просто считали меня везучим. Даже Фомин заинтересовался. Пару раз участвовал в таких штурмовых действиях, правда, не впереди, там я шёл. Знаете, после, помнится, девятого штурма, я вернулся в штаб, где была база моего отряда, и поделился питьевой водой – уже стояла нехватка – две канистры выдал. Мне потом ёмкости вернули, а Фомин и сообщил:

– Знаешь, Петренко, то что я увидел, это просто выше моего понимания. Ты действительно самый везучий человек, что я знаю. Вот честно, от души говорю, была бы у меня награда, вот прям сразу вручил бы.