Вот так отдохнул после сытного завтрака, даже искупался, тёплая вода, сейчас середина июня, и я на юге Австрии. Полчаса из воды не вылезал, кожа скрипела, чистая. Потом ещё час потратил на перебор ранцев, ценного немало прибирал, тут и офицерский баул из кабины, отличные бритвенные принадлежности нашёл. Взбил пену и побрился, а то щетина. В лагере брадобреи брили и голову, и щетину на щеках. Вот сантиметровый ёжик на голове, скоро брить бы повели. Успел перебрать трофеи, большинство мусор, потом скину, часть отдам беглецам, типа в машинах нашёл, да обе тоже как отбитые представлю, ещё форму рядового под себя подобрал, а пока стал доставать солдат, из тех, что ещё не разоружил, пятерых вырубил, раздел и связал. Заметил движение, присмотрелся и скривился – опять берег прочёсывают. Прятаться я не стал, да и негде тут, чуть в сторону отошёл от взрытых следов на траве и берегу – это там солдат доставал и вырубал – и дождался, когда меня обнаружат. Солдаты оживились, держа на прицеле, обыскали, я пояснил на вопрос подошедшего фельдфебеля:
– Я из Польши, на заработках, однако фермер меня выгнал, сказал плохой работник, аусвайс отобрал, побили вот, вещей лишили, я едва сбежал. Я за оплату работаю, а не раб.
Первым делом проверили мою руку, тут в районе подмышки должен быть номер вытатуирован. Пусто, но всё равно меня в коляску тяжёлого мотоцикла закинули и повезли к лагерю, проверять будут, там ближайший узел связи. На ёжик на голове посмотрели подозрительно, как у узников. Да, он меня и выдавал. Даже порадовало, сами везут, куда нужно. А насчёт татуировки, демон убрал, когда полное исцеление проводил. А ведь это не совсем хорошо. У всех других беглецов такие татуировки есть, с личным номером пленного, а у меня нет. Это жуть как подозрительно. Чёрт. Тут один выход, ожог на руке, что скроет отсутствие номера, а буду говорить, что удалил ненавистную татуировку таким варварским методом. Вполне неплохая идея. Хотя калечить себя и не хотелось, но придётся. Не спеша так и довезли меня до лагеря, двое солдат было, один за рулём и второй за ним сидел, охранял меня, руки у меня впереди связаны были. Видимо, на всякий случай. Так что пока ехали, было о чём подумать. Дальше передали местным, тут явно был развёрнут штаб поисков, и начался опрос.
То, что я не поляк, выявили мигом, один из охранников зашёл, стал спрашивать меня на польском. Отреагировал тем, что убрал обоих офицеров, что вели допрос, и самого поляка, в малое хранилище. А что ещё делать? Тут ответы выбивают, а калечить себя я не собирался давать. Теперь нужно думать, что делать. Лицо у меня в синяках, якобы фермер избил, не скоро сойдут, выдавать себя за офицера не выйдет, если переоденусь. За охранника тоже. Узником не признали, тут двенадцать тысяч, поди всех запомни. За дверью в коридоре стоял солдат, я открыл дверь и его касанием убрал, благо коридор был пуст. Поправив одежду, уверенно пошёл к выходу. Нужно спрятаться где-то тут в здании, а это было здание администрации лагеря. Ночь мне нужна, будем ждать её.
Да я просто открыл соседний кабинет, связка ключей, что лежала на столе, не пригодилась, на замок не заперта дверь, окно открыто для проветривания. Отодвинув стул, я забрался под рабочий стол и вернул стул на место. Ну вот, на первый взгляд, всё в порядке. Правда, против немцев это слабо играет. Это при обыске наши заглянут, нет никого, и дальше искать, а немцы педанты, они и стул отодвинут, чтобы под стол заглянуть. Впрочем, время шесть вечера, тут пока делами на берегу занимался, пока меня обнаружили и сюда привезли, ещё три часа подождать, и стемнеет. Я сидел на корточках и ждал, но шум из-за пропажи так и не поднялся. В принципе да, тел нет, крови нет, может, куда по своим делам ушли? То есть пропажа двух офицеров и двух солдат особо никого не напрягла, что меня скорее порадовало. Может, поиски и начнутся, но я успевал раньше.
А нет, ошибся, до заката ещё около часа, когда дверь открылась, и в кабинет кто-то заглянул.
– Пусто, – сказал неизвестный на немецком языке и прикрыл дверь с той стороны, даже не зашёл.