— Рапорток пожалуйте.
Финансовая служба и во фронтовых условиях требовала соблюдения всех формальностей.
Пока я писал рапорт, где‑то вблизи один за другим прогремело несколько трескучих разрывов. Начфин озабоченно осмотрелся, поспешно закрыл чемоданчик.
Разрывы повторились.
Из шестиствольного шпарит, — определил Тесля.
Начфин втянул голову в плечи и уже на ходу не совсем внятно попрощался. Тут же заскрипела дверь кирпичного подвала, из‑за нее высунулся мальчик лет восьми, стал рассматривать меня.
— А где папка и мамка? — спросил мальчика Тесля.
— Мама тут, — показал мальчик внутрь подвала, — а папа на фронте.
— Лучше бы им уехать отсюда. Поговорите с хозяйкой, посоветовал я старшине.
— Уже был такой разговор… — Старшина запнулся, не договорив.
— Мать возражает?
— Не так мать, как его сестричка, — кивнул старшина на мальчика.
— Накормил бы парня, — подсказал я старшине.
— Понятно, — ответил он. — Сейчас что‑нибудь соображу. А ты, Коля, иди покуда в подвал. Вишь, какая стрельба поднялась.
Перестрелка действительно усиливалась. Я поднялся на свой НП. На какое‑то время прервалась связь с огневой позицией. Тесля сразу же побежал по линии и присел в двухтрех десятках шагов от дома, сращивая перебитый провод. Рядом с ним невесть откуда возникла девушка в ватнике и сапогах. Я слышал, как она сказала ему:
— Здравствуйте.
И проворно наклонившись, вдруг поцеловала телефониста в небритую щеку, будто родного отца. Тот никак не ожидал такого проявления чувств, спросил сердито:
— Ты кто?
— Партизанка.
— Зачем до нас пожаловала?
— Проводите меня к вашему командиру.
— Сам разберусь. Докладам.
— Вы не разберетесь.
Тесля почесал затылок.
— Ладно, идем!
Я спустился вниз и пошел им навстречу.
Девушка доложила, что она послана к нам из отряда Седых с важным сообщением. Названная ею фамилия командира партизан ни о чем мне не говорила. Важное сообщение едва ли касалось моей минометной роты. Я молча рассматривал девушку, обдумывая, к кому бы ее направить.
— Може, на КП полка проводить? — высказал свое соображение Тесля.
Ответить я не успел. Нарастающий пронзительный свист оборвался в оглушительном разрыве. Меня что‑то с силой толкнуло, закружилась голова, и я повалился на землю.
Рядом курилась прозрачным дымком небольшая воронка. По другую ее сторону, в нескольких шагах от меня поднимался с земли Тесля. Вслед за ним встала девушка. Я тоже попытался подняться, но не смог. Со мною творилось что‑то непонятное. Все, что я видел перед собою, то поднималось вверх, то опускалось вниз, словно меня раскачивали на качелях.
— Откуда тебя нелегкая принесла? — укорял Тесля партизанку.
Она уверенными движениями растегнвала ворот моей гимнастерки. Совсем недалеко опять ухнул снаряд. Тесля заторопил девушку:
— Шо ты копаешься? Это потом, потом… Ну‑ка, помоги мне…
Они вдвоем поволокли меня к подвалу. Там уложили на какой‑то настил из досок. Засуетилась пожилая женщина, стала подкладывать под голову подушки. Тесля вынул из моей кобуры пистолет, покрутил его в руке, раздумывая, что с ним делать, и сунул под подушку.
А мне становилось все хуже. Я уже плохо различал лица, качались кирпичные свода подвала, мигал огонек коптилки, подкатывала тошнота. Хорошо еще кто‑то бережно вытирал платком вспотевшее лицо, клал на лоб мокрое полотенце… Потом вынесли из подвала и повезли куда‑то на
тряской повозке. Ехали долго. По дороге я то приходпл в себя, то снова герял сознание.
В госпитале, однако, быстро пошел на поправку. Вынужденное безделье тяготило. Пробовал настаивать на выписке, но врачи не торопились. Наконец настал долгожданный день: я распрощался со строгими госпитальными врачами и добрыми сестрами, поставившими меня на ноги, искренне поблагодарил их, вскинул на спину вещмешок и отправился в родной полк. На пути лежал городок, в котором меня контузило. Что‑то безотчетное потянуло туда. Нестерпимо захотелось еще раз взглянуть на тот дом, где был мой НП.
Километров пятнадцать шагал проселком. Навстречу никого. Попутчик попался только один — пожилой мужчина, спешивший в тот же городок проведать после долгой оккупации своих родственников.
Изрядно поблуждав среди развалин и пустырей, заросших бурьяном, я выбрался в конце концов к перекрестку, вблизи которого, по моим расчетам, должен был находиться интересовавший меня дом. От водоразборной колонки отошла девушка с ведром. Я быстрым шагом догнал ее, желая уточнить, в какой из переулков мне следует свернуть — направо или налево.