Она поднялась с кровати и направилась к окну. Снаружи было тихо, мрачный день с дождливым небом отражал её собственное состояние. Она коснулась прохладного стекла, словно ища в нём что-то утешающее, но вместо этого её охватило чувство полной беспомощности.
"Я никогда не смогу вырваться," — эта мысль пронзила её, как холодный клинок. Алисия осознала, что пока она здесь, в этом доме, под его властью, ей остаётся лишь одно — подчиняться. Но даже эта покорность была невыносимой, она словно душила её изнутри.
Алисия сидела на краю кровати в своей комнате, погружённая в тягучую, тяжёлую тишину. Свет утреннего солнца просачивался через шторы, но комната оставалась в полумраке, словно пряча её мысли и чувства от внешнего мира. Ей было позволено выходить только на трапезы, когда Густаво звал её — иначе она была словно пленница, заключённая в этом доме, который некогда казался ей величественным, а теперь навевал на неё холодное чувство отстранённости.
Густаво почти не разговаривал с ней. За последние несколько дней его молчание стало ещё плотнее, его усталый взгляд блуждал по стенам, будто бы он был где-то далеко, в ином мире, и ничего, что происходило рядом, не имело для него значения. Он был словно потерян. Алисия ничего не говорила — она чувствовала, что каждое её слово, каждое движение могло лишь усилить пропасть между ними.
Она заметила, как каждый день он становился всё более уставшим, истощённым. Его кожа потускнела, а глаза казались обременёнными каким-то невидимым грузом. Когда он сидел за столом, его руки были почти неподвижны, как будто жизнь медленно покидала его тело. Но не было ни злости, ни агрессии — только безразличие, как будто все в этом мире перестало иметь значение. Он редко уезжал из дома, и это настораживало её ещё больше.
Когда однажды она возвращалась в свои покои после завтрака, её внимание привлёк тихий шепот двух служанок за углом коридора. Алисия случайно услышала их разговор и замерла на месте. Одна из служанок рассказывала, как Густаво запирается в своей комнате на долгие часы и никого не впускает. Другая добавила, что один из слуг, когда прибирался там, заметил странные следы — остатки наркотика на столе, что-то, чего давно уже никто не видел в его доме. Алисия не верила своим ушам. Наркотики? Густаво?
Её сердце замерло. Она быстро вернулась в свою комнату, прижав к себе ладони, будто пытаясь удержать в груди этот бурлящий ком страха и беспокойства. Ей нужно было успокоиться, подумать. Что происходит? Это был не тот Густаво, которого она знала. За всё время, что она жила здесь, он всегда был собран, пусть и замкнут, но его холодная решимость казалась непоколебимой. Теперь же он был совсем другим — слабым, потерянным.
Она невольно вспомнила недавний разговор. В тот день, когда она спросила его о первой жене. О женщине, которая когда-то была для него всем. Его взгляд тогда был холодным и тяжёлым, но она почувствовала, как что-то сломалось внутри него. Может ли быть, что этот вопрос, эти воспоминания снова вытащили наружу то, что он так долго пытался скрыть?
Алисия задумалась. Возможно, она сама запустила в нём этот процесс разрушения, всколыхнув его давно забытую боль. Но почему теперь? Почему это его так сильно задело? Неужели и вправду она и была последней каплей, почему Густаво стал таким? Она не могла избавиться от чувства, что его боль была глубже, чем просто воспоминания о Бель. Что-то происходило с ним внутри, что-то мрачное, что пожирало его изнутри.
Алисия, ведомая каким-то внутренним импульсом, которого сама не могла до конца понять, решилась выйти из своих покоев в эту безлунную ночь. Она не могла больше терпеть эту неопределённость и странное молчание Густаво. Его безразличие к ней, его полное игнорирование делало её невидимой, как будто её просто не существовало в его мире. Но, несмотря на всю ненависть, что она к нему испытывала, её сердце всё же не позволяло оставить его в этом упадке. Она знала, что что-то тянет его на дно, и, возможно, он был уже на краю.
Осторожно, почти бесшумно, Алисия пробралась к его кабинету, где последние недели Густаво проводил свои бесконечные часы в уединении. Она тихо приоткрыла дверь, и её сразу же окутал густой, удушающий запах дыма. В комнате было темно, лишь слабый свет ночного неба пробивался через шторы. Густаво лежал на диване, его глаза были закрыты, и казалось, что он полностью погружён в какую-то иную реальность, далёкую от того, что происходило вокруг него.