Алисия снова замерла. Она понимала, что путь к исцелению у Густаво будет долгим, если он вообще начнёт его. Но то, что он признал свою боль и свои страхи перед ней, было первым шагом. Она не знала, как сложатся их отношения дальше, не знала, будет ли он способен перестать бояться и открыться ей по-настоящему, но сейчас, в этот момент, ей хватало того, что он услышал её.
— Всё начинается с осознания, — тихо ответила она. — Если ты правда хочешь изменить это, ты сможешь.
Густаво закрыл глаза, словно не в силах больше сдерживать накопившиеся эмоции. Он тяжело вздохнул, его руки медленно разжались, и он снова посмотрел на Алисию, как будто искал в её глазах ответ на свои внутренние терзания.
— Спасибо, — тихо сказал он, и это было едва слышно.
Алисия просто кивнула, её сердце было переполнено смешанными чувствами — болью за то, что они оба пережили, и какой-то странной надеждой, что, возможно, ещё не всё потеряно.
На следующий день, когда Алисия спустилась на завтрак, её тревога лишь усилилась. Густаво не было за столом, и в доме витала странная тишина. Всё казалось неестественным, будто сама атмосфера стала тяжелее. Она села на своё место и, не притрагиваясь к еде, смотрела на пустое место напротив, где обычно сидел Густаво. Их последние встречи оставили на её душе след, который она пыталась игнорировать, но мысли о нём не давали ей покоя.
Едва она успела сделать несколько глотков чая, как одна из служанок, боязливо подходя к ней, прервала её размышления.
— Извините, госпожа, что прерываю вашу трапезу, но господин Густаво уехал по делам и будет только завтра, — её голос был мягким, но в нём чувствовалась тревога, будто сама служанка не знала, как это будет воспринято.
Алисия кивнула молча, скрывая внутреннюю бурю. Она жестом показала, что служанка может идти. В голове всё гремело. Густаво снова исчез. Почему она должна была чувствовать облегчение, но вместо этого её сердце ныло, а мысли спутывались? Всё, что она могла сделать — это вернуться в свои покои, где её мир сжался до размеров комнаты.
Там, в уединении, где никто из слуг не осмеливался говорить с ней, она вновь оказалась наедине с собой и своими мыслями. Окно, выходящее на сад, стало её единственным выходом во внешний мир, где природа, казалось, жила своей жизнью, не обращая внимания на её заточение. Она смотрела на деревья, ветер играл с их листьями, и ей казалось, что они — единственное, что ещё дышит жизнью в этом доме.
Густаво. Его имя вновь и вновь возвращалось к ней, как навязчивый призрак, которого она не могла изгнать. Он был несчастен, она это чувствовала. Какой же он был человек, прежде чем стал таким, каким она его знала? Алисия часто размышляла о его прошлом, о том, что отец его был тираном, жестоким и холодным. Густаво не знал, что такое любовь в детстве, и, вероятно, это оставило в нём глубокую рану. Но раны Густаво не закончились на детстве — его любовь к Бель, которая, как она догадывалась, принесла ему боль, лишь усугубила его страдания. Она часто задавалась вопросом: что же могла сделать эта женщина, чтобы сломать его до такой степени?
На следующий день Густаво снова не вернулся. Алисия сначала почувствовала облегчение — его отсутствие давало ей возможность дышать свободнее. Но внутри неё продолжало копиться беспокойство. Его образ преследовал её, всплывая в воспоминаниях о той ночи, когда она увидела его сломленным и потерянным, погружённым в собственные демоны. С того момента она не могла относиться к нему так, как прежде. Что-то изменилось в ней, и она ненавидела себя за это.
Её сердце было полным противоречий. С одной стороны, она знала, что должна была ненавидеть Густаво за всё, что он с ней сделал, за холод, которым он окутывал её каждый день. Но с другой стороны, она чувствовала, как его страдания трогают её, как будто его боль отзывается в её собственном сердце. Она часто пыталась прогнать его из мыслей, убеждая себя, что это не её дело, что ей нужно думать только о себе. Но каждый раз, как только она начинала убеждать себя в этом, его образ возвращался вновь и вновь, оставляя её в смятении.
Поздним вечером служанка снова постучала в дверь её покоев. Алисия, уже привыкшая к этой тишине, удивилась, увидев, как женщина протягивает ей письмо.