— Это от господина Густаво, — служанка говорила осторожно, будто не знала, как Алисия отреагирует.
Она взяла письмо с лёгким трепетом. Её сердце замерло, когда она вскрыла конверт. На хрупком листе бумаги было написано всего несколько строчек, но они перевернули её мир. Густаво сообщил, что запрет на её передвижение снят, и теперь она может свободно перемещаться по особняку. Ей больше не нужно сидеть в заточении. Слуги также имеют право говорить с ней.
Алисия испытала мгновенный всплеск радости. Её свобода вернулась, она могла снова дышать. Но эта радость была короткой. Письмо не содержало никаких объяснений. В нём не было ничего о том, где Густаво находится, когда он вернётся и почему вдруг изменил своё решение. Оно оставило её в подвешенном состоянии, как будто между ними вновь встала стена молчания.
Она отложила письмо, её взгляд затуманился. Свобода больше не казалась ей такой желанной, как прежде. Теперь её мысли были поглощены Густаво.
На следующий день Алисия почувствовала нечто давно забытое — свободу. Ощущение, что тяжёлые оковы, сковывающие её передвижения и даже мысли, наконец исчезли. Теперь она могла идти, куда захочет. Свежий воздух из сада, проникающий сквозь открытые окна, казался спасительным. Но, несмотря на это физическое облегчение, её разум был поглощён тревогой за Густаво. Почему он исчез? Почему в его письме не было никаких объяснений? Эта пустота давила на неё больше, чем запрет на свободу.
Алисия бродила по особняку, пытаясь отвлечься, но её мысли возвращались к одному и тому же — где он и что с ним происходит? Письмо, столь сухое и бесстрастное, лишь усугубляло её беспокойство. Она не могла найти покоя. Несмотря на то, что она так долго ненавидела его, его отсутствие стало невыносимо болезненным.
Её беспокойство росло с каждым часом. На третий день, когда Густаво всё ещё не вернулся, она решилась пойти в его кабинет. Она знала, что должна держаться подальше, но не могла больше игнорировать свою тревогу. Поднимаясь по лестнице, Алисия чувствовала, как её сердце бьётся в груди. Внутри было напряжение, словно она вступала на запретную территорию, хотя всё это пространство должно было принадлежать и ей тоже.
Кабинет был таким же мрачным и уединённым, как и сам Густаво. Шторы наглухо закрыты, комната тонула в полумраке. Единственное, что нарушало тишину, — лёгкий запах табака, который, казалось, был вездесущим. Алисия медленно шагала по комнате, касаясь книг, мебели, словно пытаясь прочувствовать его присутствие, хотя его самого не было рядом.
Остановившись у стола, она увидела разбросанные бумаги и письма. Её взгляд привлекло одно из них — старый, потрёпанный конверт. Ни адреса, ни имени отправителя. Она медленно открыла его, сердце забилось чаще, когда она начала читать несколько строк, написанных женской рукой:
"Теперь ты свободен, Густаво. Ты можешь порхать. Я никогда тебя не любила и не хотела любить. Столько лет — впустую. Ты наивен, и мне это больше не нужно. Я люблю Филиппа. Прости, но не вспоминай обо мне."
Эти слова ударили Алисию как нож. Как можно быть настолько жестокой к человеку, который любил всем сердцем? Её пальцы дрожали, когда она читала дальше. Густаво был предан. Бель, любовь всей его жизни, предала его не просто словами, но разбила его веру в людей, его доверие. Как же после такого он мог снова открыть своё сердце? Слёзы подступили к её глазам. Она наконец поняла, что за этим холодом и отстранённостью скрывалась глубокая, изматывающая боль.
Когда Густаво вернулся через неделю, Алисия уже была готова. Она встретила его в прихожей, нарочно выбрав красивое пышное платье, зная, что именно такие платья он любил. Её волосы ниспадали на плечи, а роскошные украшения подчеркивали её утончённость. Она решила, что сегодня будет иначе. Но когда он вошёл, с порога обдав её запахом табака, она поняла, что он был тем же. Его холодные, уставшие глаза лишь мельком скользнули по ней.
Густаво не ожидал её увидеть. Обычно Алисия не встречала его, особенно в таком виде. Он передал свою шляпу и пальто слуге, и, не сказав ни слова, направился к своему кабинету. Она не знала, что именно ожидала услышать, но точно не его безразличие.
— Я получила твоё письмо, — произнесла Алисия, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Густаво лишь кивнул, не смотря на неё.
— Я переживала за тебя, — её слова прозвучали твёрдо, но в них скрывалось столько невыраженных чувств.
Он остановился, но так и не поднял на неё взгляд.
— Алисия, — холодно начал он, — тебе не нужно было ждать меня. Ты должна быть на ужине.