От её раздумий её отвлек легкий стук в дверь. Алисия вздрогнула и вернулась в реальность. В комнату вошла молодая служанка, которую Алисия никогда раньше не видела. Она слегка склонила голову и мягким голосом произнесла:
— Доброе утро, госпожа. Меня зовут Изабелла, я ваша новая горничная. Буду служить вам с преданностью. Я хотела спросить, что бы вы хотели на завтрак?
Алисия, всё ещё погруженная в свои мысли, озадаченно посмотрела на неё. "Новая горничная значит.. Густаво нанял мне новую горничную.", подумала Алисия.
— Что ты имеешь в виду, что я хочу на завтрак? — спросила она с недоумением. — Разве Густаво и я не должны завтракать вместе? Обычно подают то, что предпочитает он.
Служанка вежливо ответила:
— Госпожа, господин приказал, чтобы вам принесли завтрак в комнату. Он не будет присутствовать за завтраком, и чтобы вы не оставались одна за большим столом, он предложил вам завтракать здесь.
Алисия опустила взгляд на одеяло, её пальцы нервно перебирали его мягкую ткань. Конечно, она была облегчена — отсутствие Густаво за завтраком избавляло её от напряжения и неприятных взглядов. Но после сна, после этих слов матери, что-то в ней начало меняться. Ей было неспокойно.
— Я хочу увидеться с Густаво, — неожиданно для самой себя произнесла она, повернувшись к служанке.
Изабелла кивнула, слегка склонив голову:
— Конечно, госпожа. Позвольте мне сначала вас подготовить.
Спустя некоторое время Алисия была одета и причёсана. Сегодня её вид был другим: волосы, аккуратно собранные в простую косу, и скромное зелёное платье — совершенно иное, чем выбирали предыдущие горничные. Алисия посмотрела на себя в зеркало и, неожиданно для себя, улыбнулась.
— Мне нравится, — тихо сказала она, а Изабелла скромно улыбнулась в ответ.
Алисия, чувствуя в себе новое, странное спокойствие, направилась к кабинету Густаво. Она предполагала что он будет там. Подойдя к двери, она постучала три раза. Её сердце билось быстрее, но она подавляла волнение. Из-за двери раздался его голос, приглашающий войти. Алисия медленно, но уверенно открыла дверь и вошла.
— Доброе утро, Густаво, — сказала она, встретившись с его взглядом.
Она заметила, что он не ожидал её увидеть. Его глаза были мутными, словно стеклянными, и она сразу поняла причину этого. — Доброе — неважно ответил он.
— Ты снова принимал наркотики? — её голос звучал тихо, но решительно.
Густаво поднялся из-за стола, его раздражение стало заметным.
— Алисия, уходи. Я приказал, чтобы тебе подали завтрак в спальню, эти ублюдки нихера не понимают! — произнёс он резко.
— Мне передали это, — сказала Алисия спокойно. — Но я решила, что не хочу завтракать одна и решила пойти к тебе, узнать причину твоего отсутствия.
— Причину моего отсутствия? Я думал, ты будешь рада не видеть моего лица, — сказал он с холодом в голосе.
Он сделал шаг к ней, его лицо исказилось от гнева, но в глубине глаз был не только гнев — там было что то, в чем Алисия не могла до конца разобраться. Страх? Он подошёл совсем близко, и Алисия почувствовала его напряжение, как он сдерживает себя.
— Ты стала другой Алисия, после того как нашла меня врасплох. Поверь, мне не нужно твое беспокойство и твоя жалость. — Густаво говорил тише, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — Забудь просто что ты тогда увидела и услышала. Наслаждайся спокойствием пока оно у тебя есть. Ведь никогда не знаешь, когда я могу его нарушить.
Он смотрел ей в глаза, и Алисия видела перед собой не того человека, которого привыкла ненавидеть и бояться. Она видела человека, который утонул в своих страданиях, как и говорила её мать. Его душа была окутана тьмой, и он не знал, как выбраться. Он зависел от наркотиков, как от последней опоры в мире, где он не находил утешения.
Она сделала глубокий вдох и, вспомнив слова матери, ощутила странное чувство — смесь жалости, сострадания и решимости. Ей предстояло сделать выбор: отвернуться или протянуть руку тому, кто, возможно, сам того не зная, звал на помощь.
— Густаво, — тихо, но решительно произнесла Алисия, её голос дрожал от волнения. Она долго держала это в себе, но после сна всё изменилось. Её мама ясно дала понять, что её помощь имеет значение. Это было не просто призывом из сна — это стало её внутренней миссией, смыслом, который она не могла игнорировать. Если мать увидела в Густаво нечто большее, чем он сам позволял показывать, то, возможно, и Алисия должна была увидеть это. Она верила своей матери, верила в её слова — Я никогда не смогу понять, как ты себя чувствуешь. Но я хочу помочь тебе.