Изабелла всё ещё стояла в комнате, тихо ожидая новых приказов.
— Изабелла, — заговорила Алисия, не оборачиваясь от окна, — ты сможешь тайно узнать, куда пропала Бель? Я хочу найти её.
— Я сделаю всё, что смогу, госпожа, — ответила Изабелла с привычной преданностью и плавно вышла из комнаты.
Алисия вновь почувствовала напряжение в воздухе. Коридоры поместья были тёмными и тихими, как если бы они хранили все тайны его обитателей. Шаг за шагом, она двигалась к кабинету Густаво, пытаясь подавить страх. Что он скажет? Что он знает?
Когда она вошла, Густаво стоял у окна, его фигура казалась монументальной на фоне вечернего неба. На нём была чёрная рубашка, подчёркивающая его силуэт, и тёмные брюки, строгие, как и его характер. Он даже не обернулся, услышав её шаги.
— Густаво, я пришла, как ты просил, — её голос прозвучал осторожно, почти неслышно. — По какому поводу ты меня зовешь?
Он медленно повернулся, и его серые глаза встретили её взгляд. Они были холодны, но в них было что-то ещё — скрытая буря.
— Я хотел тебя просто увидеть, что с тобой все в порядке — его слова были мягкими. Он приблизился к ней, его взгляд изучал её с головы до ног. Он был одновременно настороженным и жадным.
Алисия почувствовала, как напряжение сковало её. Её руки дрожали, хотя она старалась этого не показывать. Когда Густаво поднял руку, чтобы коснуться её лица, она едва заметно вздрогнула. В её памяти ещё свеж был тот момент, когда он чуть не задушил её в приступе ярости. Его прикосновение было мягким. Его палец медленно скользнул вниз по её шее, до самого узелка платья.
Он развязал его одним движением, не отрывая взгляда от её глаз.
— Ты сводишь меня с ума, Алисия, — прошептал он, и его голос прозвучал так тихо, словно это было признание в тайном грехе.
Её сердце забилось чаще, слишком быстро. Было ли это страхом? Вожделением? Она больше не могла различить. Густаво всегда вызывал у неё отвращение, но теперь что-то изменилось. Может, он просто давно не касался её?
Она осторожно коснулась его руки, пытаясь остановить его.
— Густаво... ты устал, тебе нужно отдохнуть, — её слова были тихими, почти мольбой, но он не отреагировал. Его решимость была твёрдой.
Он оголил её плечи, и его руки скользили по её коже, как огонь. Он поцеловал её, и Алисия, сама не понимая почему, ответила на его поцелуй. Это было не сознательное решение, скорее инстинкт. Густаво, почувствовав это, усилил свою страсть. Он снял с себя рубашку, его тело напряглось от возбуждения. Он поднял её на руки, словно она ничего не весила, и уложил на диван.
Когда их глаза встретились, Алисия увидела в его взгляде нечто новое. Он смотрел на неё с такой заботой, будто в этом моменте забыл обо всём. Бель, их прошлые конфликты, даже его тёмные мысли — всё это исчезло. Были только они.
Густаво больше не думал о Бель. Теперь его мысли были полны только Алисии. Она была его миром и смыслом в этот момент. Её бледная кожа с лёгким румянцем влекла его, а её смущение разжигало ещё большее желание. Его руки скользнули под её платье, вызывая у неё тихий стон. Он продолжал покрывать её тело поцелуями, забывая обо всех проблемах и тревогах. Он желал что бы этот момент никогда не заканчивался. Он не хотел возвращаться в реальность, где было столько забот и тайн.
Когда он вошёл в неё, Алисия больше не чувствовала боли или страха. Она лишь ощущала лёгкость, бабочки порхали внизу живота. Она была удивлена самой собой. Когда Густаво перестал быть для неё отвратительным? С того момента, когда она увидела его сломленным и уязвимым? Или когда узнала его тайны и стала жалеть его?
Густаво был нежен, как никогда раньше. Он касался Алисии с осторожностью, словно боялся, что она могла разбиться под его прикосновениями, как хрупкий хрусталь. Его движения были медленными и ласковыми, каждая линия её тела изучалась так, будто он хотел запомнить её навсегда. С каждым касанием, с каждым взглядом что-то менялось в них обоих, словно невидимая связь, которая возникала где-то глубоко внутри, притягивала их, не оставляя шанса устоять. За пол года их совместной жизни, Алисии была впервые так хорошо.
Алисия ощущала его дыхание на своей коже, его тепло и силу, которая одновременно пугала и восхищала её. Она не отвела глаз, как она это делала обычно, наблюдая, как он постепенно погружается в это чувство, как его дыхание учащается, а движения становятся более настойчивыми. Она видела каждую каплю пота на его теле, как влажные пряди волос прилипали к его лицу, придавая ему ещё больше мужественности. Впервые, казалось, он открывался перед ней без страха и надменности, как человек, а не монстр, которого она привыкла видеть в нём.