И в тот самый миг, когда он достиг пика наслаждения, его лицо исказилось, выражая страсть и полное самозабвение. Алисия чувствовала, как он наполняет её, как его тепло и силы растворяются в ней. Она не могла сдержать тихого стона, который вырвался, словно признание в её собственной слабости и уязвимости перед ним. Густаво коснулся её груди, его руки были бережными и тёплыми. Наклонившись, он мягко поцеловал её, и в этом поцелуе было нечто большее, чем просто желание.
— Ты молодец, Алисия,— прошептал он нежно, и его слова прозвучали как благодарность.
Вечер был тихим, как затишье перед бурей. В комнате, окутанной мягким светом свечей, царила почти священная тишина, нарушаемая только шелестом ткани, когда Изабелла поправляла платье Алисии. Её движения были уверенными и нежными, руки скользили по изысканной материи, поправляя каждую складку, чтобы сделать образ Алисии безупречным.
Алисия сидела, наблюдая за отражением Изабеллы в зеркале, и на её лице постепенно появилось выражение напряжённого ожидания. В какой-то момент, как будто не выдержав больше этого молчания, она спросила:
— Изабелла, ты что-нибудь узнала о Бель? Нашлись ли следы, хоть малейшая зацепка? Где она может быть?
Изабелла остановилась на мгновение, её лицо стало серьёзным. Казалось, что ей нужно было собрать мысли, прежде чем ответить. Она посмотрела на Алисию с выражением, полным сожаления и решимости.
— Да, я нашла кое-какие следы, — её голос был тихим, но твёрдым, словно она говорила о чём-то очень важном и сокровенном. — Но, увы, они обрываются, как будто кто-то специально стирал за собой все улики. Бель скрывается, и делает это мастерски. Но я не сдаюсь, Госпожа, я буду искать дальше. Любая, даже самая тонкая ниточка, может в конце концов привести нас к ней.
Алисия молча кивнула, её глаза стали глубже, полные благодарности и понимания. Она знала, что для Изабеллы это не просто задача — она хотела тоже наконец раскрыть все тайны этого дома. Как и Алисия.
Когда Изабелла закончила подготовку, Алисия взглянула в зеркало, оценивая свой образ. Взгляд её смягчился, и уголки губ тронула нежная улыбка.
— Ты молодец, Изабелла, — произнесла она, словно благословляя ту за её усилия. — Это именно то, что я люблю: скромно, но в то же время роскошно.
Алисия обернулась к Изабелле и, не сдержав импульса, обняла её. Это было неожиданно и для самой Алисии, и для Изабеллы, которая замерла, но затем ответила, обнимая её в ответ. В этом кратком жесте было столько тепла и поддержки, что обе почувствовали облегчение, как будто они делили между собой невидимый груз.
Спустившись к ужину, Алисия вошла в гостиную, где её уже ждал Густаво. Он сидел за столом, погружённый в свои мысли, его взгляд был устремлён вдаль, и лицо было задумчивым, даже немного суровым. Обычно он предпочитал молчать, и их ужины часто проходили в спокойной, но иногда удушающей тишине.
Наконец, решив нарушить это молчание, Алисия тихо сказала:
— Густаво, у меня есть просьба.
Его взгляд оживился, он удивлённо поднял голову и посмотрел на неё с лёгким интересом.
— Я слушаю, Алисия, — отозвался он, приподняв брови, словно предугадывая, что её просьба будет необычной.
Она глубоко вдохнула, как будто собираясь с силами перед тем, как выговорить те слова, которые долго носила в себе.
— Я хочу увидеться со своим отцом, — её голос звучал твёрдо, но в нём сквозила горечь.
Эти слова словно застыли в воздухе. Густаво понимал, что эта встреча будет нелегкой, ведь её отец фактически продал её за долги, отдав её в руки Густаво. Алисия сама избегала упоминания о нём, но что-то изменилось. Её взгляд, полный скрытой решимости, говорил о том, что она не просит разрешения ради примирения. Ей нужно было узнать нечто важное и Густаво это видел. Он видел её решительный взгляд, он подозревал что она что то могла знать, что то что не знает он.
Перемирие
Густаво сидел напротив Алисии, его взгляд был пронзительным и холодным. Он не отводил глаз, словно пытался прочесть её мысли, проникнуть за внешнее спокойствие, которое она так старалась сохранять. Под этим давящим взглядом Алисия почувствовала, как внутри всё сжимается. Ей пришлось тяжело сглотнуть, прежде чем она решилась продолжить.