Отец, конечно, хоть и копейки, но зарабатывает, хотя местами иногда кажется, что скорее он больше тратит на себя, чем на неё. А ей, впрочем, и нравится.
Я коплю деньги, но их очень мало, и маме на то, чтобы она легла на обследование в понедельник, нужно восемьдесят тысяч, не говоря уже о препаратах и услугах врачей.
Работать на нескольких работах — не вариант, еле будет хватать на неё.
Поэтому я, подумав, с неохотой, но всё же согласилась.
Он сказал, что даст мне бельё сам, попросил мой размер и, посмотрев на меня, словно на использованную игрушку, напоследок бросил: «Идите».
И я ушла, чувствуя себя самым грязным человеком на Земле.
И сейчас, уже вся мокрая до ниточки, единственное, что мне хотелось, — это заснуть и не проснуться.
Дождь, конечно, уже заканчивается.
Но как только я сворачиваю в свой квартал, вижу вокруг своего частного дома, как мужчина прижимает к забору женщину.
Румянец заливает мои щеки, когда я понимаю, что они делают возле моего забора...
Один из них привлекает моё внимание: высокий мужчина с красными волосами и уверенной осанкой, рядом с ним — женщина в короткой юбке и широко раздвинутыми ногами, стонущая, расслабленная, словно под опиумом. Оба вымокшие из-за дождя.
И, о Боже, он её... трахает... пальцами...
Злость вспыхивает в моих венах.
Да как они смеют заниматься этим на моём заборе?!
Неожиданно мужчина, не прекращая насаживать девушку, устремляет свой взгляд туда, где я стою. И на секунду мне показалось, что его глаза, словно огонь, сверкнули на меня.
А следом хищная улыбка расцвела на таких красивых, но до жути пугающих чертах лица.
Вмиг дрожь кусает поясницу.
А сердце начинает биться быстрее.
Как он меня мог заметить, если я стою в тени, а на улице почти полночь?
Может, это случайность?
Или показалось?
Да, точно, я устала, уже почти полночь.
Вдыхаю смело, выходя из тени к этой парочке, и начинаю яростно жестикулировать и кричать.
— Да как вы смеете? — кричу, размахивая сумкой. — Занимайтесь этим в другом месте, а то полицию вызову!
Но словно меня нет, мужчина продолжает фиксацию. И мне кажется, что движется он почти с нечеловеческой скоростью...
Бывают же мужчины...
— Вы что, меня не слышите? — я подхожу ближе, но вижу теперь, что с девушкой что-то не так...
Она будто не хочет этого. Слёзы начинают катиться по щекам, но это не слёзы удовольствия. Её глаза неотрывно смотрят на меня. А губы... они приоткрыты, сквозь них доносятся тихие стоны, но также она произносит тихое: «Спасите...»
— Ты... ты что делаешь?! — я начинаю понимать, что он её насилует, и бью его сумкой по спине, угрожая полицией и судом.
Но мужчина, словно хищник, медленно оборачивается на меня и, прожигая меня злым взглядом, произносит: «Свалите».
И... продолжает...
Я, поражённая этим, вспоминаю о перцовом баллончике, быстро достаю его из сумки и распыляю его на глаза мужчины.
— Ах ты... дрянь! — орёт он, протирая свои глаза. — Стерва...
Я понимаю, что времени мало, мозг лихорадочно начинает соображать. Я смотрю на девушку.
— Быстро, вставай, ну же! — кричу, поднимая её, и вмиг она шокированно смотрит на меня и... убегает...
Мужчина уже начинает что-то видеть, и я понимаю, что надо самой спасаться.
Бегу к дому, по пути ища ключи в сумке.
— Давай же ты, давай! — ключ не вставляется в замок, и неожиданно над ухом раздаётся тихий, грубый голос...
— Помочь?
Сердце словно замирает, а из рук выпадает связка ключей. Я понимаю, что мне конец...
— Что молчишь, язык проглотила? — мужские пальцы крепко хватают меня за подбородок, разворачивая к себе, пока одна рука обвивает мою талию. — Ты не дала мне развлечься. Сказал же, свали, — мужское дыхание касается моего уха, а голос... в нём собраны все нотки злости и раздражения. Это щекочет нервы не на шутку.
Слёзы вмиг скапливаются в уголках глаз. — Пожалуйста, прошу, я... я ничего... не сделаю... прошу... — быстро качаю головой, пока пелена слёз застилает глаза, размазывая высокий силуэт.
слёзы скапливаются в уголках глаз-Пожалуйста, прошу, я.. , я ничего ...не сделаю, ...прошу...- быстро качаю головой, пока пелена слёз застилает глаза, размазывая высокий силуэт.
— Не сделаешь? Да что ты... — он улыбается, пока его рука, которая обвивала талию, прижимает к своему телу неплотно. Мне так кажется, ведь я не слышу стук его сердца, только дыхание.
— Ты уже стерва испортила мои планы, — нечеловеческий рык вырывается из его груди.