Я ждала, положив руку на тумбу. В следующий момент мягкий смешок защекотал моё ухо. Подпрыгнув, я осмотрела комнату. Я знала этот голос. Рядом со мной стояла бабушка. На ней был надет брючный костюм её любимого фиолетового цвета. Она выглядела здоровой, хотя я и могла видеть сквозь неё. Обычно я видела мёртвых такими, какими они умерли, что не всегда было приятным зрелищем. Бабушка Лила, как бы то ни было, выглядела счастливой и совсем не была похожа на утопленницу.
— Бабушка!
Я была так рада её видеть, что на мгновение весь мой здравый смысл вылетел в окно. Я отступила назад, начиная мыслить логически.
— Ты настоящая Лила? — я сканировала её энергию, а она стояла там, в ожидании сложив руки по швам. Перейдя на мягкий фокус — техника, которой она меня учила, чтобы видеть правду за иллюзией, — я исследовала её. Насколько я могла судить, никакой иллюзии не было. Облегченно вздохнув, я расслабилась.
Многие люди, кажется, не понимают, что духи могут обмануть и обманывают. Вообще-то, Призраки часто используют эту тактику, чтобы создавать хаос, притворяясь Проводниками. Это ещё одна причина, по которой медиумы настаивают, чтобы обычные люди разговаривали с профессионалами. Это так по-человечески верить, что те, кого ты когда-то любил, никогда не причинят тебе вреда. Но некоторые мёртвые, в основном Призраки и Неживые, могут притворяться кем-то другим. Не все духи счастливы быть мёртвыми, и некоторые из этих духов жаждут поделиться своими страданиями.
Бабушка подняла руки и в комнате начал поднимать туман. Я затаила дыхание и почувствовала запах плесени и мокрого кедра, и воды, стекающей с высокого дерева в лес. Тихий звук озерной воды, плещущейся о берег озера, шептал о прошлом, когда туман начал спиралью закручиваться вокруг меня, словно туманное существо, танцующее в воздухе.
Лила рукой приказала следовать за ней. Подведя меня к лестнице, она поднялась наверх. Когда мы ушли с естественного света на кухне, её фигура начала светиться бледно-голубым светом. Неоновый… подумала я. Мягкое голубовато-белое неоновое свечение. Знакомое чувство вызвало воспоминание.
Когда мне было шесть, я наткнулась на бабушку, сияющую точно также. Воспоминание вспыхнуло в голове, словно по взмаху вороньего крыла. Она сидела в своей комнате для шитья за маленьким письменным столом, записывая что-то в кожаный дневник. Она была так увлечена своим занятием, что не заметила меня. Пока я наблюдала за ней, энергия, окружающая ее тело, вилась спиралью. Я стояла в тени и смотрела, как она присела у стола, чтобы открыть тайник в полу, спрятанный под ковром. Она положила дневник туда, закрыла тайник и спрятала под ковром. Я ускользнула прежде, чем она успела меня заметить, осознав, что вмешалась во что-то личное.
Это поразило меня, словно обрушившаяся кирпичная стена. Кожаный дневник… Это же её Дневник Теней, который я искала! Я затаила дыхание и остановилась на середине лестницы.
— Ты заставила меня вспомнить, что… Ты показала мне то, что я искала. Я совсем забыла об этом! Не знала, что ты заметила меня тогда.
Бабушка Лила не обернулась, только жестом велела идти дальше. Я прошла за ней в комнату для шитья. Центром комнаты были стол для шитья и гладильная доска. Вдоль двух стен располагались встроенные полки и шкафы с разными принадлежностями на них. Ореховый письменный стол бабушки стоял напротив другой стены с окном с видом на задний двор и участок Брайана. Возле стола лежал декоративный ковёр. Комната была точно такой, какой я её помнила.
Лила отступила назад в ожидании. Я опустилась на колени возле стола и потянулась к столу, смотря на неё. Она кивнула, и я медленно подняла плетеный ковер. Под ним была панель с маленькой серебряной ручкой. Я протянула к ней руку, и металл обжег мою руку, когда я потянула. Я отклонилась назад, чтобы свет в комнате осветил тайник.
Внутри было два предмета: старомодная врачебная сумка, обитая синей узорчатой тканью жаккардового переплетения, и что-то обернутое в бледно-голубой атлас. Я достала оба предмета. Когда я коснулась их, мои пальцы задрожали. Убедившись, что в тайнике пусто, я закрыла его.
Растянувшись на полу, я уставилась на сумку. Бабушка Лила стояла, не двигаясь, наблюдая за тем, как я достаю из атласной ткани книгу в кожаном переплете. Она была из черной кожи, размером с записную книжку и толщиной в пять сантиметров. Кожа была потертой, но по-прежнему крепкой и эластичной, и пахла костным маслом. На обложке был знак — ворона, сидящая на полумесяце. Журнал был закрыт на кожаный язычок с кнопкой. Моя кожа покрылась мурашками, когда я посмотрела на руну… Та же метка была на моей спине. Такая же, как и у моей бабушки. Человек-ворон…