— Правда? — удивилась. — Я и не знала, что все так серьезно, — если задуматься, то я действительно не могла вспомнить, чтобы они со светлейшим слишком долго находились рядом. Но тут мне в голову пришла другая мысль. — Получается, если бы я стала светлейшей, нам с тобой тоже пришлось бы общаться, соблюдая такую дистанцию?
— Да. А я, в конечном итоге, сошел бы с ума, — последнее Хекс буркнул себе под нос. Я даже чуть улыбнулась, увидев хмурое выражение на лице темного. Я, конечно, не собиралась бросаться в темные объятия, но решила для себя, что такое поведение темнейшего меня устраивает, ни к чему все портить своим отчуждением.
— Хорошо, так почему я перестала ощущать… витающую вокруг тебя мощь? — после слов Хекса мне стало еще более любопытно.
— Я точно не знаю, но могу предположить, что это из-за печати, — спокойно ответил Хекселис. — Понимаешь, когда я накладывал на тебя это заклятие, то высвободил самую сильную магию — тьму моей души. Это причинило тебе невероятную боль, и твоя суть, внутренний свет, встала на твою защиту, — пояснил он, а в его глазах я прочитала затаенное раскаяние. — И кажется, в какой-то момент эти сущности соприкоснулись.
— Это как совмещенная магия?
— Да, есть схожие моменты, но здесь намного более тонкая и сложная область магии. Сущность высвобождает огромную силу, тьмы или света. Представь, какую мощь дает их соприкосновение.
Я вспомнила, как наши с Эрихом птицы накрыли злое полчище, и по спине пробежала дрожь. Такой мощной магией никто не в силах управлять.
— Если произойдет подобное, наступит хаос! — возразила я.
— Ты, конечно, права. Никто не посмеет сотворить подобную магию, — быстро согласился со мной Хекселис. — То, что произошло с нами, длилось не долее мгновения, даже меньше, поэтому никто не пострадал. Но между нами установилась связь.
Я понимающе посмотрела в золотистые глаза темнейшего и коснулась рукой конца полумесяца.
— Нет! Нет, я говорю совсем о другом! — вдруг словно испугавшись, быстро заверил меня темный. Хекс отвернулся, и глубоко вздохнул. — Печать, конечно, связала нас, но я говорил о совершенно другом уровне связи.
Неужели, Хекселис только что смутился? Да нет, не может быть.
— Прошу, поясни, что ты имеешь в виду.
— На самом деле, единение сущностей происходит довольно часто. Внутренние сущности людей соединяются навсегда, когда двое становятся супругами, — тихо пояснил темнейший. Я не видела выражение его лица, но голос его вдруг показался мне немного хриплым. — Там в лесу, когда моя сущность коснулась твоей, на одно мгновение для всех высших сил, возьми хоть магию, хоть наших богов, на это краткое мгновение для них мы были как супруги. Стали гораздо ближе друг другу, чем родственники, думаю, поэтому и ушли все гнетущие ощущения.
— Невероятно, — вырвалось у меня. Мысли снова унеслись далеко отсюда. Я опять оказалась в том лесу и воскресила в памяти чувства, что испытывала тогда.
Неужели в тот момент, когда я, корчась от боли, почувствовала пробравшийся под кожу холод, это был темнейший? А потом, то тепло и ощущение парения, это и была моя сущность? Одним словом, невероятно.
Я предпочла не думать об аналогии с супругами, которую провел Хекс, эти мысли были слишком запретными для меня. И мы, и темные не одобряем никакие близкие отношения между нашими народами. Каждому с пеленок твердят, что это едва ли не самый строжайший запрет. Иное мнение считается в корне неправильным, и вообще аморальным. Хоть темные и отличаются от нас своими намного более свободными нравами, но и они не смогут воспринять такие отношения. Даже Хекс не станет проводить союзный обряд для такой пары, хотя сам оказался в подобной ситуации, что уж говорить о светлейшем.
— С тобой невероятно интересно разговаривать, — честно призналась я. С темнейшим действительно было интересно, он умел вести разговор так, чтобы подстегивать любопытство, если оно угасает. Я даже поймала себя на мысли, что хочу разговаривать с ним как можно чаще.
Лицо Хекселиса осветила улыбка, а глаза и без того желтые, наполнились расплавленным золотом. Мне нравилось видеть его таким, как и любого другого на его месте. Радость всегда приятна, когда на нее смотришь. Так ты тоже можешь почувствовать ее.
Мы провели около особняка больше часа. За все это время Хекс ни разу не нарушил границ моего личного пространства, и вообще вел себя весьма галантно. Время от времени мне даже казалось, что я говорю с кем-то из светлых, а не с главой Ардхарата. Но все это длилось лишь мгновения.
— Что ж, думаю, ты успела проголодаться, — вдруг предположил Хекселис. Я не возражала и он, как гостеприимный хозяин, повел меня обратно в дом.
Мы снова вернулись в ту самую комнату, куда я телепортировалась. Только теперь там стоял стол, сервированный на две персоны. Я лишь мельком оглядела то, что нам приготовили, но тут же заметила, что для меня здесь только растительная пища, за что я была безмерно благодарна, ведь светлые не едят мясо.
— Хекс, а твои служащие, могут рассказать обо мне в городе? — осторожно спросила я, боясь сказать что-то не то. Мы сели за стол, но пока ни один из нас не притронулся к обеду.
— Нет, я предупредил их, чтобы держали языки за зубами. А твои родные? Они собираются рассказать еще кому-то из светлых, где ты находишься? — спросил вдруг темнейший.
Взятая было, ложка задрожала у меня в руках, но я постаралась успокоиться.
— Нет, они никому не расскажут, — ответила коротко, и отвернулась.
— Я вижу, что ты скрываешь от меня что-то серьезное. Что это? — требовательно поинтересовался темный.
— Я не… — в это мгновение я напрочь забыла, что собиралась ответить. Покалывание в груди, как удар молнии, возвестило о том, что все отсроченные письма нашли своих адресатов и были вскрыты. А значит сейчас уже четыре часа, сейчас каждый прочтет свое письмо. Мама и светлейший, Лэнд и Лидия, мои подопечные.
Меня охватила тысяча чувств сразу. Я не смогла заставить себя усидеть на месте, поэтому резко поднявшись, прошла к окну, стараясь оказаться как можно дальше от Хекселиса с его слишком проницательным взглядом.
— Что случилось? — послышался сзади обеспокоенный голос темнейшего.
— Это… я действительно не сказала тебе кое-что, но это абсолютно неважно и не имеет никакого значения. Поэтому давай закроем эту тему, — произнесла умоляюще, обхватив себя руками. Я уставилась в окно, но совершенно не видела пейзаж за ним.
Мысленно я представляла лицо мамы, обеспокоенное до крайности, тревожные лица моих друзей. Но даже так, все равно лучше, чем правда. Еще неизвестно как бы мои родные восприняли ее, но Арахра, скорее всего, отправил бы темнейшему официальную претензию и тогда весь Тельвар узнал бы, что произошло. А следом за светлыми, новость распространилась бы и у темных, вот это стало бы кошмаром наяву, потому что мне все равно пришлось бы переехать сюда, только под всеобщее гнетущее любопытство напополам с жалостью.
— А вот я думаю, что это важно. Может быть, ты объяснишь, почему ни за неделю, ни даже сегодня, со мной ни разу не попытался связаться кто-нибудь из светлых? — во время разговора, Хекс резко повернул меня к себе и сжал руками мои плечи, чтобы я не смогла отвернуться. А мне бы очень этого хотелось, слишком верный вопрос он задал. К тому же его близость нервировала. — Объясни мне, Аниса, почему твоя мать и все твои друзья еще не стоят здесь и не обвиняют меня во всех самых отвратительных поступках, которые человек вообще в состоянии совершить?
— Отпусти меня, прошу…
— Ответь мне.
Я молчала, а Хекс, судя по его раздраженному виду, злился.
— Если ты не скажешь правду, я поцелую тебя, — неожиданно мягко сообщил мне темный.
— Что? Меня… зачем? — я ничего не могла понять.
— Может, ласка заставит тебя говорить, — томным голосом высказал предположение.
— Ты же обещал соблазнить меня, а это уже принуждение! — возмутилась я, пытаясь хотя бы так обойти опасную тему.
— Ты вынуждаешь меня, Аниса. Я долго ждал, теперь ответь мне, и я тебя отпущу, — во взгляде, которым обвел мое лицо Хекселис, я прочла решимость осуществить свою угрозу.