Разочарованные, Жиль и Альбан решили зайти за пирожными в кондитерскую «Charlotte Corday». Братья ждали своей очереди, когда за их спинами раздался радостный голос:
— О, эти обжоры уже тут!
Давид со своим зятем Жан-Полем только что вошли и встали в очередь.
— Раз вы оба здесь, почему бы вам не поговорить? — предложил Давид Альбану.
Обрадованный неожиданной встречей, Жан-Поль увлек Альбана на улицу.
— Пытаюсь уговорить твоего братца поучаствовать в конкурсе на должность директора аэропорта в Сен-Гатьен-де-Буа, — объяснил Давид.
— Правда? — удивился Жиль. — Он и словом об этом не обмолвился, представляешь?
— Ты же его знаешь…
Они одновременно посмотрели в сторону улицы. Там, у витрины магазина, Жан-Поль и Альбан о чем-то оживленно беседовали.
— Это идеальное место для моего брата, — подумав, сказал Жиль.
— Если он согласится. Числиться в наземном составе для него — нож в сердце.
— По-моему, у него нет выбора.
— Вот и убеди его в этом. Альбан говорит, ему нужно время, чтобы все обдумать. Но мне кажется, что он просто отказывается смотреть правде в лицо.
— Нет, Давид, я так не думаю. Ему было трудно смириться с потерей работы, но это пройденный этап. Похоже, он все решил для себя, когда вышел из больницы. Альбан не из тех, кто тешит себя иллюзиями.
Убедить Давида ему не удалось. Подумав мгновение, тот спросил:
— Вы, братья, понимаете, что он испытал, узнав, что больше не будет летать?
— Да. Когда это стало ясно, мы с Коля старались поддержать его, смягчить удар. Но если хочешь знать мое мнение, я счастлив уже потому, что Альбана удачно прооперировали и он снова видит, пусть и не так хорошо, как раньше. Ведь он мог лишиться глаза!
— О да, всегда существует худший вариант, — пробормотал Давид. — А еще он мог разбиться…
Продавец спросила у Жиля, что он желает, и тот выбрал два сладких пирога.
— Подожду тебя на улице, — расплатившись, сказал он Давиду.
Жиль вышел из кондитерской со своими коробками. После разговора с Давидом он ощутил смутную досаду. Альбан и Жан-Поль продолжали говорить в нескольких шагах от него, и Жиль остановился. «Серьезный и скрытный» — так охарактеризовала среднего из братьев Жозефина. Скрытный? Безусловно. Всего один раз Альбан рассказывал им об этой жуткой посадке, о том, как он получил удар в лицо, а несколько предметов катапультировалось из кокпита. Удар оглушил Альбана, однако ему удалось зайти на посадку и сесть. Он почти ничего не видел — перед глазами было черное пятно. Второй пилот выключил реактивные двигатели, стюардессы в спешном порядке эвакуировали пассажиров. Альбан ни слова не сказал о том, боялся ли он катастрофы или самовозгорания самолета, думал ли о том, что может остаться слепым. Ни слова о паническом страхе или о боли…
«Он с детства такой. Никогда не жаловался».
— Можно напроситься на «Пароход» к обеду? — спросил у Жиля нагруженный пакетами Давид, выходя из магазина.
— Там тебе всегда рады, ты это прекрасно знаешь.
— Я взял детям соленых сливочных карамелек. Софи одобрит?
— Софи… — со вздохом повторил Жиль.
Давид с интересом посмотрел на него, но момент для расспросов был неподходящий — подошел Альбан.
— Знаешь, твой зять — симпатичный парень.
— А что я тебе говорил? Он тебя убедил?
— Ты опять бежишь впереди паровоза! Жан-Поль рассказал мне много интересного. А еще просил передать, что твоя сестра приглашает тебя на обед. У нее сегодня запеченный бараний окорок.
— Я уже решил — отобедаю у вас. Ничего не поделаешь — привык быть нахлебником!
— Если ты намереваешься, уходя, прихватить с собой наш фамильный сервиз, на пощаду Жо не рассчитывай! Кстати, ты пойдешь с нами на пляж? Жены и дети нас там ждут.
—На пляже? На это способны только парижане! Скоро Рождество, на улице три градуса тепла и собирается дождь, но если вы настаиваете…
Они сложили свои покупки в багажник сиреневого «твинго» и втроем направились к казино.
— Как думаете, какое кольцо мне подарить Валентине? — серьезным тоном спросил Альбан.
Он размышлял об этом несколько дней, но так ничего и не решил.
— Пусть выскажется профессионал, — сказал Давид, указывая на Жиля. — Я холостяк и в таких тонкостях не разбираюсь.
— Все зависит от суммы, которую ты готов потратить. И от вкусов Валентины, конечно. У нее есть любимый камень? Софи, к моему несчастью, всем камням предпочитает бриллианты. Это разорительно!