Звуки голосов в коридоре отвлекли Валентину от мрачных мыслей. Она отодвинула рукопись, из которой за утро не перевела ни строчки, и вышла из кабинета.
— Ты здесь, дорогая? — с удивлением спросил Альбан, идя ей навстречу.
— Новые проблемы?
— Электрик по всему дому разбрасывает куски наличников и старые провода и считает это нормальным. Я попросил его прибирать за собой. Дом похож на склад стройматериалов!
— Как думаешь, они сдержат слово и закончат к Рождеству?
— Надеюсь!
Альбан выглядел усталым, расстроенным и озабоченным.
— Как себя чувствует Жозефина? — тихо спросила Валентина.
— На этот раз, похоже, все обошлось. Но я не знаю, когда она вернется домой.
— Ты сказал, что мы можем…
— Она ничего не хочет слушать. Если Жо что-то решила, ее не переубедишь.
Он очень огорчится, если бабушка не сможет присутствовать на церемонии, Валентина это знала. Убедившись, что в коридоре они одни, она обняла Альбана за шею и поцеловала. Систему отопления починили, и температура в доме снова стала пригодной для жизни. Они несколько минут молча постояли, обнявшись.
— Послезавтра я на день уеду в Париж, — сообщила Валентина. — Малори поможет мне подобрать платье.
— Прекрасно! — лишенным эмоций голосом отозвался Альбан.
— И я постараюсь не слишком тебя разорить, мой пожелавший остаться неизвестным благодетель!
— Но…
— Мне очень приятно, что ты об этом подумал, Альбан! И все-таки я бы хотела, чтобы ты ничего от меня не скрывал, даже желая сделать мне приятный сюрприз. У нас уже были проблемы из-за… недопонимания. Поэтому давай не будем друг от друга ничего скрывать, хорошо?
Было очевидно, что она коснулась больного места — Альбан помрачнел и отвел взгляд.
— У тебя есть какие-то секреты? — напрямик спросила Валентина.
— Нет.
Он соврал, она была в этом уверена, но расспросы ни к чему хорошему не приведут.
— Идем обедать, — предложил он, беря ее за руку. — Я привез мидии, они будут готовы через минуту. Твоя работа в этом хаосе хоть немного продвигается?
—Я бы не сказала.
— Когда ты ее сдаешь?
— Последний срок — конец января.
В кухне Альбан положил мидии в раковину и стал их мыть.
— Тебе не обязательно работать. Когда родится ребенок…
— Альбан! Мне нравится моя работа, и я могу делать ее дома. Зачем мне ее бросать?
— Я хотел сказать, поступай, как тебе лучше. Выбирай сама.
— Зарабатывать хоть немного для меня важно. И жить активной жизнью тоже. Я не хочу…
— Себя хоронить?
— Нет! Ты прекрасно знаешь, что я не это хочу сказать. Жить здесь с тобой — для меня счастье. Я никогда не думала, что встречу такого, как ты. И даже в самых смелых мечтах не представляла такого замечательного дома, как «Пароход»! Каждое утро, когда я просыпаюсь, мое сердце замирает от радости, что все это случилось со мной. Похоронить! Я бы сказала — «родиться заново». Но работать я буду. Может, время от времени буду ездить в Нью-Йорк, чтобы освежить знание языка, поднабрать неологизмов и арготической лексики.
Альбан обернулся, и на лице его ясно читалось удивление.
— Тебя это огорчает? — пожалуй, слишком быстро спросила Валентина.
— Вовсе нет.
— Раньше мы об этом не говорили, не было повода. Мне кажется, нам нужно больше разговаривать друг с другом, Альбан.
Он молча положил в кипящее в неглубокой кастрюле масло репчатый лук, лук-шалот, букет зелени и мидии, налил немного белого вина.