Софи пожала плечами. Если рассуждать, как Малори, выходило, что роль матери семейства не имеет никакой ценности.
— И потом, — продолжала ее невестка с присущей ей непосредственностью, — что касается будущего семьи Эсперандье, то ты сделала все, что нужно. А если еще и Валентина возьмется за дело, вымирание фамилии точно не грозит!
— Ты уверена в том, что она ждет ребенка?! — воскликнула Софи.
—Чтобы устроить свадьбу после Рождества, но перед Новым годом, нужно иметь вескую причину.
Малори закончила с кассой и подошла к Софи.
— Не делай мрачное лицо, мы ведь говорим не о похоронах. Ты пришла за нарядом? Хочешь, посмотрим вместе? Может, тебе что-нибудь понравится.
Софи не решилась признаться, что пришла к невестке в надежде обрести покой, которого дома найти не смогла. Но Малори мало заботилась о том, что не касалось лично их с Коляʹ. Софи без всякой охоты последовала за ней на второй этаж. Восторгаться дизайнерскими изысками? Только не в таком ужасном настроении!
* * *Остановившись у самой раскидистой яблони, на ветвях которой не осталось ни единого листочка, Жозефина подставила лицо лучам холодного зимнего солнца. Закрыв глаза, она безмолвно молилась о своих близких — муже и сыне, которые, как она надеялась, спали спокойно. Ей нравилось думать, что, пребывая на небесах, они оберегают ее и всю их семью.
Она открыла глаза и, прищурившись, стала смотреть на море. Голова закружилась, и ей пришлось опереться на ствол дерева. Жозефина помнила это дерево совсем молоденьким, она сама тогда была девочкой. Отец посадил эту яблоню в месте, откуда открывался прекрасный вид, шутливо приговаривая, что станет приходить сюда со складным стульчиком, чтобы грызть яблоки и смотреть, как вдалеке плывут корабли.
Жозефина вздохнула и отвернулась. Детство… Как давно это было! Воспоминания об этом счастливом времени почти стерлись у нее из памяти. То была другая эпоха, с другими правилами. Одно из самых приятных воспоминаний — лицо крестной, добрейшей женщины, которая однажды шепнула ей на ушко: «У тебя есть особый дар… Пользуйся им с умом».
Странный совет, но в тридцатых годах двадцатого столетия, особенно в сельской местности, люди верили в сверхъестественное. И вместе с тем совет этот был лишним: Жозефина давно заметила, что ее сны слишком часто сбываются. Так, одним весенним утром она уже знала: отец скажет, что сегодня к ним на обед приглашен дальний родственник, некий Антуан Эсперандье.
С тихим смехом она встряхнула волосами и направилась к дому. В руке у нее болталась корзинка, которая так и не понадобилась. Зачем, собственно, она взяла ее с собой?
— Ах да, я шла за грибами, но ничего не нашла…
Жозефина медленно зашагала к своему флигелю, не в силах отвести взгляд от вырисовывавшегося перед ней внушительного здания.
— Ну вот, скоро тут сыграют еще одну свадьбу!
Альбан ликовал, Валентина светилась от счастья, рабочие, как могли, прихорашивали «Пароход». Достаточно ли этого, чтобы предотвратить новый удар судьбы?
Жозефина в раздумье остановилась. По очереди рассмотрев все окна, она вздрогнула, поплотнее закуталась в шаль и отвернулась…
6
— Не могу больше! — воскликнул Жиль, тяжело опускаясь на траву.
— Да, это тебе не на стуле штаны протирать! — насмешливо отозвался Коляʹ.
После обеда братья с граблями и вилами наперевес втроем отправились в парк. Альбан вонзил вилы в землю и отошел от кучи медленно тлеющих мертвых листьев. От костра поднимался густой дым.
— Меняемся, — предложил Жиль. — Давай мне свои грабли, твоя очередь присматривать за костром.
— Если хочешь, я заплачу тебе за эти несколько часов, как заплатил бы садовнику!
Альбан и Коля расхохотались, и Жиль, которому подобные шутки были не в новинку, последовал их примеру.
— Будем работать, пока не пойдет дождь, — сказал Альбан. — Если уж мне предлагают бесплатную помощь, грех не выжать из помощников максимум!
Он с удовольствием трудился физически. Будучи пилотом «Air France», Альбан по абонементу посещал спортивный зал и занятия старался не пропускать. Чтобы поддерживать себя в форме, он плавал в бассейне и упражнялся на тренажерах. Однако после аварии спорт забросил и теперь очень об этом сожалел.
— Я решил взять абонемент в бассейн, — объявил Альбан. — Он олимпийский, с морской водой. Чего еще желать?
Коля, энергично орудовавший граблями, на мгновение замер.
— По-моему, это называют благим намерением. Сходишь пару раз, а потом…