— Насколько я знаю, — начал Альбан, — моя мать была женщиной неуравновешенной. Старшие об этом никогда при нас не говорили, подробностей я не знаю, но мне кажется, она была слегка… сумасшедшей.
— Моя тоже, поверь! — с горечью отозвалась Валентина. — Твоя хотя бы любила своих детей.
— Дело не в этом. Я пытаюсь тебе сказать, что некоторые душевные болезни…
— О какой болезни ты говоришь? В те времена сумасшедшим считали любого, кто вел себя не так, как все. Твоя мать была чудаковатой, и что с того? Я буду рада, если наш ребенок станет мыслить оригинально. Дорогой, давай не будем создавать проблему на пустом месте. Мы скоро увидим, на кого похож наш малыш. И если это мальчик, я бы хотела, чтобы он был вылитый ты, разве что не такой серьезный!
Валентина села и стала раскладывать мидии по тарелкам. Когда она подняла глаза на Альбана, чтобы пожелать ему приятного аппетита, то увидела на его лице недовольную гримасу.
— Ты расстроился?
— Если честно…
Было очевидно, что он колеблется, хочет сказать что-то еще, но, в конце концов, он просто улыбнулся.
— Я люблю тебя, моя Валентина, — нежно сказал Альбан.
Именно эти слова ей хотелось услышать, остальное неважно. Сейчас Валентина проживала самые радостные моменты в своей жизни, и ни одно облачко не должно было их омрачить. Пять минут назад она испугалась, подумав, что Альбан вот-вот скажет, что на их пути появилось какое-то препятствие, которое помешает им быть счастливыми. И если все дело в странностях его матери, бояться нечего. Склонность к самоубийству на почве депрессии по наследству не передается. Судя по старым фотографиям, Маргарита Эсперандье была очень красивой, и Валентина не против, если ребенок, которого она носит под сердцем, будет на нее похож…
* * *После обеда Альбан в третий раз отправился в Сен-Гатьен-де-Буа. Каждый раз ему приходилось долго себя уговаривать. Этот аэропорт казался ему игрушечным. Встреча с Жан-Полем и представителем Торгово-промышленной палаты Англькевиля-ан-Ож была назначена на четыре часа пополудни, но Альбан решил приехать пораньше. Издалека он внимательно осмотрел взлетно-посадочную полосу номер один, оснащенную мощным светотехническим оборудованием, и предангарную бетонированную площадку длиной примерно в две тысячи пятьсот и шириной в сорок пять метров. Полоса номер два была поскромнее, с травяным покрытием, и длина ее составляла порядка семисот метров. Общая площадь обнесенной оградой территории аэропорта составляла двести гектаров.
«Красивая игрушка…»
Эти цифры он знал наизусть. В прошлом году сто пятьдесят тысяч пассажиров проследовали через аэропорт Сен-Гатьен-де-Буа транзитом. Треть от этого количества — туристические рейсы из Марокко, Туниса и Египта, остальные две трети — чартерные рейсы. Одна английская компания организовала регулярный авиарейс между Довилем и Бристолем: самолеты будут летать туда и обратно четыре раза в неделю. А еще — этот факт казался Альбану особенно забавным — среди всех европейских аэропортов именно Сен-Гатьен-де-Буа держал пальму первенства по перевозке предназначенных для разведения чистокровных лошадей. Несколько сотен этих животных курсировали между Нормандией, Америкой, Ирландией, Великобританией и Объединенными Арабскими Эмиратами. Для этого было предусмотрено около двадцати специальных боксов и пандус.
«Рентабельная современная игрушка…»
Хотелось ли ему здесь работать? Смотреть, как взлетают и садятся самолеты, которые он отныне не сможет пилотировать? Стать пленником рутинной управленческой работы? Стать аэродромной крысой, которая смотрит в небо, но не может в него подняться? Он должен преуспеть в новой профессии, тем более что время поджимает — скоро у него будет полноценная семья.
«Нужно решить: если проблема только в самолюбии, я справлюсь, но если эта работа покажется мне отвратительной, мне тут делать нечего».
До встречи оставалось несколько минут, и Альбан уже шел к административному зданию, когда зазвонил мобильный. Увидев номер Жиля, он ответил на звонок.
— Привет, братишка. Я звоню тебе по срочному делу: страховая компания хочет провести дополнительную экспертизу. Волноваться нечего, они пытаются тянуть время, как обычно, но я дал им знать, что нам это надоело и мы передаем дело в суд! Мне очень жаль, но тебе придется еще раз обойти врачей.
— Как думаешь, это когда-нибудь закончится? — вздохнул внезапно павший духом Альбан.
— Со страховиками? Конечно! Крепись, старик! Я пообещал тебе огромную сумму денег, и ты ее получишь! Вся загвоздка в том, что надо еще немного потерпеть.