В овальном зеркальце отразилось морщинистое лицо, в котором она с трудом узнавала себя. Куда подевалась юная миловидная Жозефина, какой она была семьдесят лет назад? Ее долгая жизнь пронеслась со скоростью ураганного ветра, подарив много радостных и горьких моментов. Вне всяких сомнений, это общая участь. Рука об руку, они с Антуаном противостояли ударам судьбы, переносили несчастья. Они потеряли Феликса, своего единственного сына, но все остальное сумели спасти.
«Мой дорогой Антуан, где бы ты ни был, надеюсь, ты меня слышишь. И когда придет время, снова с улыбкой протянешь мне руку, как в то погожее утро, когда отец привел тебя, дальнего родственника, в наш дом. А ведь мы были предназначены друг для друга, и даже фамилия у нас была одна! Мы встретимся, Антуан, это предначертано. А вот сын наш, должно быть, обретается в других мирах…»
Жо медленно причесывалась, стараясь подавить жалость к самой себе. Ее путь близится к концу, осталось совсем немного, и все-таки нужно уйти с чувством выполненного долга. Чтобы успокоиться, ей достаточно увидеть хотя бы одного из троих мужчин, которых она воспитала. Разумеется, у них свои недостатки и слабости, но она сделала все, чтобы семейная трагедия не отразилась на их жизни.
— Я же не Господь Бог, — сказала Жозефина своему отражению. — Я сделала все, что смогла!
* * *Софи уже и сама была бы рада перестать злиться, но не могла. Она забрала детей из школы, накормила их, помогла сделать уроки, проследила, чтобы они помылись и вовремя поужинали, но внутри у нее все продолжало кипеть.
— Полчаса у телевизора и спать! — непреклонным тоном сказала она Полю и Луи.
У Анны нашлось другое занятие — она исправляла свое письмо к Пер Ноэлю[13], выдумывая, какую еще редкостную игрушку добавить к и без того длиннющему списку.
— Наши дети избалованы сверх всякой меры, — бросила Софи, когда Жиль вошел к ней в кухню.
Он только что вернулся и был горд собой — по пути заглянул в рыбную лавку и купил две дюжины устриц.
— Они, конечно, не сравнятся с трувильскими, но у меня все равно слюнки текут! У тебя был хороший день?
— Ужасный. Проще отыскать чашу Грааля, чем пристойное платье для Валентины! И решила проблему, разумеется, Малори. У нее всегда найдется идеальная вещичка, это правда, но зачем было таскать нас полдня по бутикам своих приятельниц? Как по мне, в некоторых платьях Валентина выглядела как путало!
— Неужели? А ведь она неплохо сложена…
Гнев Софи вспыхнул с новой силой, и она уставилась на мужа.
— Ты у нас эксперт… Мужчины не видят ничего кроме задниц и грудей, все это знают!
Он пожал плечами и попробовал устрицу.
— С каких это пор у нас едят над мойкой? — зло осведомилась Софи. — Пока я накрою на стол, пойди уложи детей спать.
Она достала две тарелки, лимон, бутылку белого вина. Наряд, предложенный Малори, — увы! — был великолепен. Софи не смогла сделать вид, что ей не нравится, хотя и очень хотела бы. Платье само по себе было красивое, но со спенсером превращалось в наряд для принцессы, не больше и не меньше. Валентина вышла из примерочной без макияжа и босиком, придерживая рукой длинные волосы, но даже в таком виде она могла бы украсить собой обложку любого модного издания. С содроганием сердца Софи представила ее в объятиях Альбана, и яд ревности моментально разлился по венам.
Мысли об Альбане сводили ее с ума, но она знала, что шансы у нее нулевые. Их просто нет! Если бы речь шла о ком-то другом, она бы, не сомневаясь ни секунды, поставила под угрозу статус замужней дамы и матери семейства. С другим она бы уже давно закрутила тайный роман и, может, даже ушла бы от Жиля. Но Альбан, к несчастью, ее деверь, и даже в самом сумасшедшем сценарии он не стал бы ее любовником. Влюбленность — состояние одновременно мучительное и сладкое — в ее случае вела в никуда. Валентина не была ее соперницей, ведь между Софи и Альбаном ничего не было. Альбан был для нее тайной мечтой, фантазией, каждый вечер возникавшей в ее мыслях и, в зависимости от настроения, помогавшей заснуть или прогонявшей всякий сон.
— Ты до сих пор думаешь о том платье? — вернувшись, спросил Жиль. — Стоило из-за этого расстраиваться!
К счастью для себя, Жиль понятия не имел, о чем думает его жена.
— Попроси Малори подобрать наряд и для тебя и забудь об этом, — предложил он.
На этот раз Софи посмотрела на него с нежностью. Жиль всегда был предупредительным супругом, прощал ей капризы и баловал так же, как и детей. Его мания за что-нибудь заплатить в этом случае играла ей на руку.