Приход Давида вывел Софи из задумчивости. Она подала ему блюдо с канапе, налила бокал шампанского. Они чокнулись.
— Твой наряд великолепен, — галантно заметил Давид.
— Я тоже так думаю, — заявил подошедший к ним Жиль. — Я безмерно горжусь своей женой!
На губах Жиля играла блаженная улыбка, и Софи напомнила себе, что ей следует быть повнимательнее к мужу. Она очень долго выбирала для него рождественский подарок — более личный, чем книга или галстук, которые она раньше покупала буквально на бегу. На этот раз она обратилась в солидную фирму и приобрела красивый ежедневник в переплете из натуральной кожи, на котором по ее заказу выгравировали инициалы Жиля. А чтобы полнее выразить свои чувства, в задний клапан ежедневника Софи вставила свое фото в купальнике.
— Все за стол! — позвала Жозефина.
— Послушай меня, Жо, — начал Альбан, сопровождая бабушку в столовую. — Тебе пора отдохнуть. Сейчас ты сядешь и не сдвинешься с места!
— А как же моя индейка?
— Я сам ее разрежу, — тоном старшего в семье провозгласил Жиль — эту роль он всегда играл со всей возможной серьезностью.
Они с Альбаном отправились в кухню и достали из печи огромную чугунную гусятницу.
— Давай наточу нож, — предложил Альбан. — Ты говорил с Коля?
— Обменялись парой слов сегодня на пляже. Ему больно вспоминать об этом, но он не зацикливается на проблемах. Думаю, поэтому он и затеял ремонт в своей комнате. Помнишь, Коля упрекнул нас в том, что, говоря о матери, мы не называем ее «мама»? Так вот, могу тебе сказать, что теперь он сам зовет ее не иначе как Маргарита! И теперь он хочет знать всю правду, как мы с тобой. Нам нужно все выяснить, Альбан.
—Я больше не хочу рисковать, расспрашивая Жо. Я страшно испугался, когда ее забрали в больницу.
— А если зайти издалека, потихоньку?
Альбан с сомнением покачал головой.
— Она уже старенькая, Жиль. Упрямая как осел и в то же время ранимая. Если бы ты знал, как мне было плохо, когда она была в больнице! Дом вдруг показался мне пустым… Свет в ее окне, различимый из «Парохода», — это как маяк для корабля, понимаешь?
— По-моему, ты слегка преувеличиваешь. Я люблю бабушку не меньше, чем ты, но, задав пару-тройку вопросов, мы ее не убьем!
Жиль разрезал на куски белое мясо индейки и складывал на блюдо, перемежая слоями фарша. Альбан вооружился ложкой и стал раскладывать вокруг мяса каштаны.
—Я очень рад, что мы все собрались здесь на Рождество. И что ты женишься, тоже прекрасно, — неожиданно серьезно произнес Жиль. — Должен тебе сказать, что твое решение обновить дом, которое, признаюсь, поначалу меня беспокоило, теперь кажется мне разумным. Это лучшее, что мы могли сделать для нашей семьи.
— Слава Богу, что вы собой довольны! — с порога отозвался Давид, который принес в кухню поднос с аперитивом. — Но пока вы тут друг друга нахваливаете, дети уже сидят за столом и крутятся, как заведенные!
Он подошел к братьям и заглянул Жилю через плечо.
— Похоже, Жо превзошла саму себя! Пахнет божественно!
— Помоги-ка мне, передай соусник! Внимание, я наливаю! — предупредил Жиль. — Раз ты здесь, у меня вопрос: есть подозрение, что ты знаешь больше, чем мы с братьями. Это правда?
Давид сердито посмотрел на Альбана.
— Не впутывайте меня в это дело, — сухо ответил он.
И он первым вышел из кухни, аккуратно неся соусник.
— Ну вот, — вздохнул Жиль, — в какую сторону ни кинешься, всюду наталкиваешься на стену молчания! Но я же, черт подери, адвокат! — добавил он. — Я привык доискиваться правды, привык разговаривать с людьми. Я сделаю все, что в моих силах, можешь на меня положиться.
Он нахмурился и, взяв блюдо с индейкой, направился в столовую. Альбан последовал за братом.
* * *Утром двадцать пятого декабря первыми проснулись дети. На цыпочках они спустились в гостиную, где остались лежать открытые накануне, в полночь, подарки. Луи, Поль и Анна включили яркие гирлянды на елке и уселись на паркет, чтобы пересчитать свои сокровища, прочесть правила настольных игр, поиграть с конструкторами и вставить батарейки туда, где они были необходимы.