Ее зовут Ровэн. На четверть ирландка, она получила имя в наследство от старых корней по отцовской линии и унаследовала медный отсвет в средней насыщенности волосах. Студентка государственного художественного университета, где изучает прикладное искусство и ландшафтный дизайн, который пригодится только для богатых вилл, торговых центров на высших ярусах городов в закрытых помещениях под стеклянным куполом оранжерейных бутиков. Перспективное направление при условии, что природные материалы становятся роскошью и диковинкой в закисших от гари, смога и накипи городах, и достать их становится все труднее. Подрабатывает по вечерам и в свободное время в небольшой лавке подарков и искусственных цветов, где есть маленькое секретное чудо, ради которого она с большой охотой возвращается в магазин — живой суккулент. Его пузатые листья, наполненные влагой, кажутся лоснящимися, тугими, полными жизни и энергии, которых не хватает в суетливой спешке вокруг. Светло-зеленые молодые листья, прохладные, с белесыми пятнами у краев, словно россыпь звезд на рассветном небе…. Он прячется в углу стола, закрытый от посторонних глаз и назойливых покупателей, оберегаемый, как сокровище. От него словно исходит ощущение свежести, которого не хватает в городе и магазине, погрязшего в звуках кондиционеров, высасывающих гарь и смог, пробирающийся в помещение с улицы. Пыль оседала серыми хлопьями на кафельный пол и его белые плиты уже впитали грязь настолько, что остаются пятнистыми и после влажной химической уборки. Искусственные цветы, заполонившие небольшую комнатку магазина со всеми их пестрыми оттенками, изощренными узорами, резными лепестками, блестками, имитациями росы и голографическими экранами, встроенными в сердцевину бутонов, совершенно не шли в сравнение с живым суккулентом, скромно усаженным в коричневый пластиковый горшок. Все эти шикарные букеты малиновых роз с золотой каймой, стройные ирисы насыщенного цвета индиго в аккомпанементе жемчужных лилий с алыми и багряными стрелками на лепестках, жизнерадостные подсолнухи с королевскими орхидеями глубоких изумрудных и сапфировых цветов кажутся безжизненной, жалкой подделкой, не достойной внимания, когда рядом впитывает из клочка земли перехлорированную воду маленький, плотный суккулент, стойко выдерживающий недостаток солнечного света, чистой воды и хорошего кислорода. Так Ровэн думала каждый раз, когда перевязывала лентами букеты, составляла новые композиции и продавала их покупателям, глядя, как радуются подаркам девушки и матери, мужья и братья, и все остальные; букетам из ткани и пластика, стекла и бумаги, но никогда — из живых цветов.
Ровэн и сегодня, мизинцем стирая растекшуюся тушь, стояла за прилавком, поглядывая на полный жизни суккулент, пока не пискнул пропуск входной двери. В помещение вошла пожилая женщина, несколько сгорбившаяся, словно под тяжестью лет. Она куталась в салатовый шарф из искусственной шерсти, украшенный бахромой. Ее белые, как полотно бумаги, волосы были собраны на затылки в небрежный пучок, заколотый пластиковой шпилькой. Цветастая юбка и ярко-голубая блузка, стоптанные коричневые сапожки с малиновыми шнурками и совершенно несуразная бижутерия на руках и в ушах — пластиковые бусины с металлическими вставками в виде листьев, животных и разноцветные осколки стекла. Она медленно озиралась по сторонам, кутаясь в шаль и пряча руки на груди, задерживалась взглядом на букетах, стоящих в металлических ведрах на вертикальных полках, отчего все стены были сплошным буйством разноцветных бутонов, среди которых угадывались жидкокристаллические экраны рекламных баннеров за стендами. Она медленно проводила взглядом по цветочным композициям и моно-товарам пока ее пристальный взгляд не лег на Ровэн, а в поддернутой тонкой дымкой старости глазах оказались кристально-голубые, почти искрящиеся, как лед на солнце, радужки, чистые, прозрачные и абсолютно сосредоточенные. От нее доносился какой-то пряный запах жженого дерева и специй, лавровый лист и душистый перец, сандал и пало санто. Словно все эти ароматы из парфюмерных электронных композиций, только намного более глубокие, свежие, словно из самой глубины Земли поднимающиеся на поверхность. Она смотрела на Ровэн, пока ее несколько глубоких морщин у рта не углубились и чуть заметная улыбка не отразилась на лице. Старуха подошла ближе к стойке, оглядывая цветы на прилавке у окна — искусственная пальма, экзотические цветы востока, лилии и несколько ваз с розовыми розами на акции.