— Ровэн, тебе пора перестать работать и избегать университета, — говорит он, запивая свои слова дымящимся кофе из пластикового стаканчика и кивает в сторону книжной лавки, отчего волнистые, влажные волосы падают ему на глаза, - Пошли. И я не приму отказа, я не видел тебя добрых пару недель.
— Я все равно туда собираюсь, — отозвалась Ровэн и они направились к секции входа, откуда доносился аромат жженого сахара и напитков, и искусственный ароматизатор ванили и печатных книг в кожаном переплете, который они распыляли для придания атмосферы старых библиотек, а дизайн интерьера имитировал забитые древними свитками, папирусами и книгами добротные дубовые полки, которые под собой содержали крошеные экраны с надписью электронного кода и кнопкой вызова голографической проекции ознакомительного отрывка книги. Приглушенный свет внутри помещения приятно контрастировал с ярким белым освещением внешней залы, поэтому Ровэн облегчённо выдохнула и сняла маску с лица.
— Добро пожаловать! — воскликнула им вслед женщина в чепце за стойкой кассы, и Уиллард кивнул ей головой, продвигаясь в сторону столика возле окна витрины, жестом указав на кофейный аппарат. Женщин направилась делать кофе, а робот немедленно принес заказ, прошуршав "приятного вечера" уже нуждающимся в починке компьютеризированным голосом. Уиллард только махнул рукой в сторону удаляющейся железной машины, которая поскрипывала на одно колесо.
— Итак Ровэн, - начал было Уиллард, снова запивая свои слова уже из кофейной кружки, и по нему казалось, что он пьет его слишком много, — Когда последний раз ты мне сказала "до завтра" ты не говорила, что завтра случится через пару недель. - Он шутливо улыбался, но пристально следил за ней смоляными глазами, отражающими фиолетовые блики неоновой вывески книжной лавки, - ты пропустила ровным счетом ничего интересного, но как же я?
Уиллард посмеивается и запивает свои слова, от него так сильно пахнет кофе, что кажется, будто он насквозь пропитался этим запахом, он сам похож на кофейное зерно со своим приобретенным загаром, черными глазами и волосами, в таком же черном свитере.
— У меня было много работы, Уиллард, — отвечает Ровэн.
— К черту эту работу, Ровэн! Я где-то в новостях читал, что ваш бутик хочет сделать магазины круглосуточными, тогда ты точно начнешь в нем жить. А как же наш новый специалист-ландшафтник Ровэн сможет создавать дизайнерские решения для богатеньких толстобрюхов, если будет все время стоять за кассой искусственных цветов? — Уиллард посмеивается, широко обнажая зубы и, прищуриваясь, глядит на Ровэн, которая небрежно отмахивается от него.
Робот, жалобно поскрипывая на одно колесо, подъезжает к столику и подливает кипятка Уилларду в кружку , пока между ними повисает тишина, шуршит неисправным динамиком "пожалуйста" и удаляется. В его механических клешнях позвякивает чайник.
— Этот дружище нуждается в ремонте! — улыбается Уиллард и снова прикладывается к кофеину, кружка в его руках подрагивает, когда он ее опускает на стол, и он цепляется в ее ручку мертвой хваткой, словно силясь скрыть дрожь, которая пробирает его изнутри, на висках проступают капельки пота и переливаются в тусклом свете помещения. Ровэн порывается спросить, кивая на его ладони, но Уиллард быстро встревает и тараторит:
— Тебе надо развлечься, Ровэн. Хоты бы пригласи меня на твою ночную смену, я буду развлекать тебя рассказами о престарелых преподавателях в университете и твоих сумасшедших цветочных клиентах-маньяках, — он смеется и по его щеке стекает набухшая капля пота.
— Уиллард, ты уверен что тебе еще не хватит? — спрашивает Ровэн, постукивая пальцем возле его кружки на столе. Она хмурится и старается пододвинуть пальцами блюдце на котором он хватается за чашку с дымящимся кофе, налитым до самых краев, но Уиллард поднимает ее к губам и отпивает до самой половины, предупреждая ее последующие вопрос.
— Как дела у твоих бриллиантовых роз и сапфировых ирисов? — он широко улыбается и Ровэн устало вздыхает.
— Приходи завтра вечером в магазин, если ты так хочешь. Не знаю, останется ли бутик работать на ночь, но ты сможешь развлечь меня своими историями вечером и сам спросить у бриллиантовых роз и сапфировых ирисов как у них дела.
Уиллард словно просиял, откинулся на спинку стула все еще удерживая в руках чашку, которую он так больше и не поставил обратно на блюдце. Его лицо спряталось в тени и казалось, что только блики в глазах и белые зубы остались видны, а сам он растворился в неясных тенях, клубящихся в углу.
— Наконец-то никакого университета! — воскликнул он словно с облегчением, протягивая слова с каким-то невыразимым удовольствием и напоминал наслаждающегося кота.