Луна стремительно приближалась к зениту и я знала, что скоро мне нужно будет уходить. Звезды переливались, как рассыпавшиеся драгоценности, и их было бессчетной количество, словно небо стало бархатной блестящей тканью. Они подрагивали в теплом, влажном летнем воздухе, вспыхивали красноватым и синим, дрожали, когда ветер проносился по заросшим полям. Ручей, прохладный и освежающий, звенел песней и омывал тело, склоняя к каменистым берегам водные травы, покачивающиеся от ночной жизни насекомых, птиц и жизнерадостных рыб. Я плескалась в водах, пока Луна, страж этого мира, отсчитывала часы, отсчитывала минуты, отсчитывала секунды, когда величественные тополи, сторожащие лаз под зеленым холм, выведут меня снова к бетонным основаниям города, который удивительно не замечает изъяна в своем металлическо-пластиковым брюхе, не замечает лаз, выводящий за пределы его электронных щупалец и резиновых пут, пропускает на дикую свободу, заполненную упоительными цветами, прозрачными водами и свежими ветрами под ясным куполом безбрежной глубины неба из своих строгих квадратных клеток, огражденных асфальтом и стеклом. Луна взбирается в своей серебряной колеснице на вершину небес, пока я слежу за ее неотвратимым ходом лежа на глади воды, плескающейся о берег вместе с резвящимися рыбами. Они остаются, а я ухожу когда белоснежные свет заливает долину и надевает тонкую прозрачную вуаль на затихшую природу и стройные тополи, безмолвно возвышающиеся над ходом в непроглядное пузо Земли, увитое проводами, опутанное кабелями, закованное в бетон.
Уиллард пришел, как и обещал, вечером, ровно в пять часов, разминулся у входа с клиентом, уносящим пышную корзину черных и фиолетовых орхидей с ароматизатором ванили и влажной тропической земли, и направился к стойке у кассы.
— Готов спорить, унес целое состояние, — говорит он, указывая пальцем на мужчину, пакующего букет на улице в флай-кар.
— Да, это точно, — отозвалась Ровэн, заполняя сетку заказов на компьютере, пока Уиллард обхаживал магазин, рассматривал букеты, склонялся к цветам и морщил нос от насыщенных, иногда чрезмерно густых ароматизаторов, дотрагивался до напыленных драгоценными камнями цветов, позолоченной каймы и восклицал, разглядывая букеты из метеоритов или пород с других планет Солнечной системы.
— Вот это да-а, — выдохнул он, возвращаясь к Ровэн, которая проверяла заполненные таблицы и блокировала экран, — половины из этого даже представить себе нельзя. Как они до этого додумались? Там стоят ромашки из кристаллов с Титана или откуда там... А в том углу что, какие-то лунные породы? Выглядят, как обычный кусок камня. — Уиллард внимательно разглядывал охапки искусственных цветов, выставленных возле витринного окна, свисающих пышными бутонами над пластиковыми вазами, переливающихся и сверкающих в отблесках проезжающих мимо фар автомобилей, меняющие цвета, словно хамелеоны, и флюоресцирующее в собирающихся в углах тенях. Зеленый ликорис с имитацией росы на тонких серебряных нитях, ароматизированный жасмин с почти полупрозрачными, перламутровыми лепестками, жемчужные и опаловые гипсофилы, настолько искусные, что кажутся воздушной дымкой, чем цветами.
— Это не самые примечательные, — отозвалась Ровэн почти небрежно, — и не самые дорогие.
— Не самые, говоришь... — Уиллард определенно задумался, рассматривая платиновые и бриллиантовые стебли, тончайшие золотые лепестки и инкрустированные александритом сердцевины, цветы разносили шлейфы последних нищевых парфюмерных коллекций и сложнейшие имитации натуральных ароматов древесины и разнотравья, вроде как не отличимых от естественных. — Что еще может быть дороже? — пробурчал он как бы для себя, чем для кого-то, но Ровэн быстро отозвалась, махнув в сторону от себя.
— Суккулент.
— Суккулент? — Уиллард быстро отозвался, мгновенно уставившись в сторону куда показала жестом Ровэн. Он нетерпеливо склонял голову то так, то эдак, пытаясь различить в высоких стойках у кассы что-либо похожее о чем говорила девушка, — Он что, из железа ядра Сатурна окажется? — Уиллард усмехнулся, но продолжал вертеть головой.