Прикусив губу, она снова не удержалась, и провела ладонью по гладко выбритой щеке мужчины. Он вздрогнул и во сне и что-то неясно пробормотал.
Виктория выключила свет и вышла, а ее рука все еще хранила ощущение тепла и мягкости кожи Михаэля.
Яркий утренний свет уже проникал через шторы, когда девушку разбудил приятный запах кофе и чего-то еще аппетитного, кажется, свежей выпечки. Застонав, она посмотрела на часы. Половина восьмого утра. К десяти Виктории нужно было попасть на работу.
- Пора вставать, - пробубнила она себе под нос. Теплая постель, никак не хотела сдавать свои позиции, и выпускать девушку из своих теплых, мягких объятий. Еще какое-то время она боролась с одеялом, но все-таки победила. Все тело ломило, будто Викторию вчера кто-то хорошо потрепал… почему как будто? Ее и вправду достаточно сильно потрепали! Ах, эти чертовы байкеры и чертова Эмили Кридл (пустоголовая блондинка, неправильно заполнившая документы)
Со стоном, Виктория, покачиваясь, направилась в ванную. Дверь оказалась закрыта. Вау! Это что-то новенькое!
Чтобы скоротать время, она решила оценить свое состояние. Ее правая лодыжка распухла – результат падения. Колени пульсировали в такт сердцу, на руках остались синяки от пальцев. Было еще несколько царапин, но по сравнению с остальным они казались сущей мелочью.
Викки взглянула в зеркало, висящее на стене. Под глазами образовались нездоровые, тёмно-фиолетовые тени от недосыпа. На нижней челюсти были два небольших синяка, губы опухшие и покусанные.
- Мда… вид потрепанный… теперь я не невеста Франкенштейна… теперь я зомби…
- Очень симпатичный и милый зомби, - раздался веселый голос Алекса. Он как раз выходил из ванной. Александр был одет в черный костюм, белую рубашку и темно бордовый галстук.
- Ну спасибо, мой милый друг! – проворчала девушка, и, вздернув подбородок, прошествовала мимо Алекса в ванную. Мужчина присвистнул и тихо захихикал.
Улыбнувшись, Вики, включила воду, и стала под горячие струи. Несмотря на жуткий внешний вид, Виктория чувствовала себя более-менее хорошо. Конечно, ее все еще пугало то письмо с предостережением, но девушка предпочла думать о нем как о злой шутке. Непонятно было еще то, какой смысл автор вложил в свое письмо. Предостережение или угроза? Эта двусмысленность пугала больше всего. Откуда этот А достал ее волосы? Конечно, не было уверенности в том, что это именно пряди Виктории, но кто не узнает собственные волосы? К тому же запах ее любимого шампуня….
Вики не хотелось думать о первом письме. Оно было от родителей, и от этого было не менее пугающим, чем письмо - посылка от какого-то психа. Она не общалась с отцом и мачехой уже лет пять, и теперь начинать не собиралась.
Выключив воду, она закуталась в полотенце, и пошла в комнату, слишком поздно вспомнив, что в квартире помимо нее еще двое мужчин. Алекс как раз брал свой кейс с инструментами, когда заметил Викторию. Довольная, чисто мужская улыбка осветила его лицо.
- Даже не думай! – предостерегающе произнесла девушка, при этом чувствуя, как шею и лицо заливает румянец. Алекс поднял руки, показывая, что сдается. Правильно. Умный мальчик.
Прошмыгнув в комнату, Вики громко захлопнула дверь. Ее вчерашняя одежда и пальто были безнадежно испорчены. Нужно будет отслужить панихиду по любимому черному пальто!
Виктория быстро надела черную юбку и темно бордовую блузку и спустилась вниз, чтобы выпить чашку кофе. У нее еще оставалось достаточно времени, чтобы без спешки добраться до работы.
Зайдя в кухню, она направилась прямиком к кофеварке, но остановилась как вкопанная, увидев на столе две чашки с дымящимся кофе и что-то вроде круассанов. По лицу Виктории медленно начала расплываться улыбка. Ее немало растрогало поведение друга. Услышав за спиной шаги, она, поворачиваясь, проговорила:
- Спасибо Ал….
Виктории пришлось оборвать себя на полуслове и очень, очень густо покраснеть. В кухню вошел вовсе не Алекс, а нахмурившийся Михаэль. Вид у него был недовольный, темные глаза были дикими, злыми практически вся синева из них ушла, оставляя только мрак. При этом он спокойно стоял на своих двоих, а от раны на голове практически ничего не осталось. Немыслимо!