С самого рассвета они старательно упаковывали красивую куклу. Броню, как обычно, подобрали откровенную до вульгарности. Словно в очередной раз указывали мне на моё реальное место в пищевой цепи. Или напоминали наследному принцу, что этот товар принадлежит не только ему и может уйти с молотка в любой момент.
Спустя вечность я стояла у зеркала, готовая к выходу на арену.
— Вы великолепны, Госпожа, — горничные слаженно поклонились.
— Не сомневаюсь, — ровно бросила я, разглядывая отражение.
Оттуда смотрела фарфоровая стерва с высокомерным, скучающим взглядом. Длинные алые волосы сдерживала тяжелая диадема. Глубокий фиолетовый шелк облегал тело как вторая кожа, резко расширяясь от колен. Фасон кричал о моей причастности к королевской семье, но плотности ткани явно не хватало. Совет любил выставлять свой актив напоказ: скрывать такой товар — непозволительное расточительство.
— Ох... — ахнула одна из горничных, заметив, как я скривила губы. Другая поспешно добавила: — Вам так идет улыбка!
— Да, Госпожа всегда так улыбается только перед встречей с Его Высочеством, — наставительно произнесла первая, словно зачитывая инструкцию.
Они считали меня набитой дурой? Вполне возможно. Для высшего света мне скоро придется сменить эту ледяную маску на образ восторженно влюбленной идиотки.
— Да? — искренне удивилась самая молодая девчонка. Новенькая. Ей явно забыли объяснить местные правила игры.
— Смотрю, тебе заняться нечем? — я перевела на нее тяжелый взгляд.
Служанки мгновенно опустили головы.
— С этого дня я не желаю тебя здесь больше видеть.
— Чего застыла? — сквозь зубы прошипела старшая горничная, пихнув новенькую. — Пошла вон!
— С чего ты взяла, что я обращалась к ней? — ядовито обронила я, изогнув бровь.
Старшая подняла на меня ошарашенный взгляд. Я выдержала паузу, наслаждаясь её паникой.
— Тебя приставили обучать персонал. И раз вас пустили в мои покои, значит, девчонка не безнадежна. А вот ты не потрудилась объяснить ей, когда нужно держать рот закрытым.
— Но ведь...
— Кто разрешал говорить? — я постучала пальцем по подбородку, изображая задумчивость. — Терпеть не могу, когда мне пытаются вбить в голову «нужные» мысли. Тем более, когда это делают так топорно. С глаз долой.
— Как прикажете... — горничная побледнела и, пятясь, выскользнула за дверь.
Новенькая испуганно вжалась в стену. Для нее настанут тяжелые времена, но если выживет — будет служить верно.
— А ты прикажи подать экипаж, — распорядилась я, отворачиваясь к заиндевевшему окну.
Спустя полчаса мерный стук колес по мерзлой брусчатке немного усыпил мою бдительность. Закрытая карета пахла лавандой и чужим страхом — новая горничная жалась в угол, боясь лишний раз вздохнуть.
— Госпожа, мы подъезжаем, — наконец подала голос сопровождающая горничная. Еще одна из приставленных совета, но, к сожалению, от нее избавиться не так-то просто.
— Я вижу, Мая.
— Простите, Госпожа, но я Хьяра.
— А, — я мельком глянула на нее и отвернулась обратно к заснеженному пейзажу. — Точно. Где Мая?
— Она... покинула поместье, — замялась служанка.
Ясно. Заменили втихую, на которую я сегодня уволила. Мая была умной, умела обходить острые углы и не докучала болтовней. И она была единственной, чье имя я потрудилась запомнить.
— Вот как, — скучающе произнесла я. — Что передал Учитель?
Горничная нервно сглотнула.
— Господин Эдван просил передать, что не сможет вас сопровождать на входе. Вы должны сами пригласить его в вашу с принцем ложу. Учитель возлагает на сегодняшний день большие надежды. И просил... выбирать подарок тщательнее. Не соглашаться на первый попавшийся вариант.
— Я помню. Ошибок не будет. Благодарю, Сара.
Служанка сжала передник из-за вновь неправильного обращения, но промолчала. Быстро учится. Еще я имена прихвостней Совета не запоминала.
Экипаж тряхнуло на последнем ухабе, стальные рессоры скрипнули, и карета плавно остановилась. Лакей с лязгом распахнул дверцу, впуская внутрь ледяной сквозняк и гул нетерпеливой столичной толпы.