Я заставила себя стоять неподвижно. Не думать. Не эмпатировать. Я глотала его ярость через нашу проклятую связь, и она жгла горло. Пусть ненавидит. Пока в нем кипят эти чувства — он не сломается. Не превратится в пустую, пускающую слюни куклу, какими забиты подземелья Совета.
— Какой бойкий кусок мяса, — равнодушно произнёс Эдван, брезгливо ткнув дракона тростью в кровоточащее плечо. — Наденьте второй ошейник — и в забой на каменоломни. Когда полиняет и обрастет — посмотрим, на что он сгодится.
Желудок скрутило спазмом. Я живо представила Саира — изломанного, с незажившими ранами — под кнутами надсмотрщиков в шахтах. И тошнило меня вовсе не от вида крови, а от этого лощеного советника.
Но... Один неверный жест, одна тень сочувствия на моем лице — и я снова окажусь в карцере.
— В каменоломни, Учитель? — мой голос прозвучал ровно и сухо. Годы дрессировки сделали своё дело.
— А что? — Эдван резко повернулся. — Хочешь сама кайлом помахать вместо него?
— Хочу, чтобы ваши вложения окупились, — я холодно выдержала его взгляд. — Этот дракон с северных пустошей. Чистая ледяная порода. Вы абсолютно правы: пока он не перелиняет, как боевик он бесполезен. Но если подождать, вы продадите его втрое дороже.
— Обоснуй.
— На каторге линька пройдет криво. От сырости и побоев половина чешуи сгниет, — я говорила размеренно, словно торговка, оценивающая скот. — Расточительно портить такой материал.
Бесцветные глаза Эдвана впились в мое лицо. В уголках его губ дрогнуло предвкушение. Он ждал моего промаха, как волк у капкана.
— Тебе его жаль, Амира? — вкрадчиво спросил он.
— Мне жаль упущенной выгоды, — ответила я, не моргнув глазом. Отчасти это было правдой: своей шкурой я рисковать не собиралась. — Вы же знаете: чешуя первой линьки ледяных идет у алхимиков на вес золота. Кинете его в шахты — кирки испортят товар. Сорвете чешую в стерильных условиях — сорвете куш.
Эдван задумчиво постучал набалдашником трости по ладони. В Империи драконы ценились по частям. Кости, кровь, чешуя — люди пустили в оборот всё.
— Предлагаешь ждать и кормить его? Слишком дорого, — отрезал Учитель. — С ним придется возиться. Дрессура сожрет время.
— На дрессуру потребуется время, да. Но даже необученным он — редкая диковинка. Столичные аристократы падки на экзотику. Выставите его на закрытом аукционе как дикаря — за него перегрызут глотки.
Я говорила ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой ком.
Эдван долго смотрел на меня. Его взгляд сканировал мою броню, ища малейшую трещину. А затем его тонкие губы растянулись в отеческой, теплой улыбке. От неё по моему позвоночнику пополз холод.
— Какая похвальная забота о бюджете Совета, — мурлыкнул он. — Что ж. Убедила. Портить товар мы не станем.
Я не дрогнула, хотя его внезапная покладистость явственно воняла ловушкой.
Эдван шагнул вплотную ко мне. Его пальцы в кожаных перчатках по-хозяйски, почти нежно поправили меховой воротник на моей шее.
— Знаешь, Амира… Совет давно искал способ поощрить тебя за послушание, — тихо произнес он. — Раз уж ты так хорошо разбираешься в рентабельности… Считай, что настало время для подарка к твоей свадьбе.
***
Отмеченная фэйри. Дар и проклятье 16+
Глава 5
Я опустила взгляд и растянула губы, пытаясь изобразить искреннюю радость. Обычно лесть работала безотказно.
Но Эдван не был идиотом. Его проницательные глаза легко считывали фальшь: и тон, и едва заметное напряжение моих плеч.
— Что-то не так? — его голос прозвучал обманчиво участливо.
Я заставила себя поднять голову и прямо встретить этот немигающий взгляд.
— Всё безупречно, — ответила я, выравнивая дыхание. — Просто вымоталась.
Эдван молчал. Тишина затягивалась, и мороз начал пробираться под меховую накидку. Я судорожно просчитывала варианты. Нужно было срочно сгладить углы, накормив его самолюбие.