«Не смей!» — тонкий, звенящий голос ударил мне прямо в мозг.
Вместе с телепатическим импульсом в мое сознание выплеснулись обрывки его паники: запах крови на снегу, лязг магических цепей, отчаянный крик Саира, приказывающего ему бежать.
Глава 7
Мальчишка постепенно выровнял дыхание, хотя его грудь всё ещё ходила ходуном. На бледном лбу блестела испарина.
— Ладно, признаю, это было грубо. Но ты сам виноват, — я поморщилась, растирая виски после его нахального и слишком топорного вторжения в мой разум.
В итоге накрыло обоих. В черепе пульсировала глухая, тупая боль. Драконёнок же от ментального перенапряжения согнулся пополам, хватая ртом морозный воздух и сдерживая рвотные позывы. Ещё немного, и он начал бы харкать кровью.
Несмотря на ломоту в голове, я перестраховалась и пустила по нему сканирующий импульс. Мне не нравилась его бледность, но как бы я ни вглядывалась, аура мальчишки светилась ровным фоном. Это напрягало. Обычно у подростков в стрессе магия идет рябью. Если бы не упрямая паранойя, я бы поверила этой обманчивой идеальности.
— Вы, ледяные, все такие бледные? — задумчиво обронила я, когда мы немного отдышались. — Даже не помню, такой же твой старший брат или нет. Волосы точно одинаковые. Вечно у вас такой вид, будто вы всем недовольны.
Я попыталась выудить из памяти черты лица Самиррана, но перед мысленным взором стояла лишь его ярость и моя отдача от его силы.
Крылатые — пугающе красивая раса, но в нашем мире эстетика редко бывает достоинством. Особенно у молодняка, чья несформированная магия инстинктивно подстраивается под тех, кто рядом. В родных стаях этот механизм эмпатии работает идеально, помогая выжить. В руках людей именно эта пластичность делает драконьих детёнышей самым дорогим и податливым куском мяса на невольничьем рынке.
Мальчишка привлек моё внимание, ткнув пальцем в мою руку. Кровь продолжала медленно сочиться по разорванной коже на запястье, падая алыми каплями на наст.
— Переживаешь из-за царапины? Уж тебе ли об этом волноваться, — усмехнулась я, пряча за цинизмом нарастающую тревогу. Руку начало дергать.
Он резко втянул воздух, покачал головой и дважды постучал себя пальцем по виску.
— Хочешь что-то сказать? — догадалась я. Он торопливо кивнул. — Хорошо. Давай.
Я ослабила магические щиты, создавая узкую брешь. Если не ломать чужой барьер силой, а дать добровольный допуск, можно обойтись без мигрени. Иначе рассудок сгорает в пепел — я видела подобное на тренировках в Совете.
«Рана. Барьер. Драконья магия. Очистить», — телеграфировал он рваными образами.
— Понятно, — нахмурилась я. Лоб ребенка вновь покрылся испариной от напряжения — канал связи был слишком узким для него. — Значит, на барьере висела не только защита, но и проклятие?
Мальчишка покачал головой.
— Яд?
Драконёнок кивнул.
Паршиво. От типа яда зависела тактика лечения. По-хорошему следовало немедленно открывать портал к ближайшему теневому целителю. Но тогда я сразу окажусь в разработке у дознавателей Совета. Скрыть факт встречи с этим юным дарованием не выйдет, клещи быстро развяжут мне язык, и я снова окажусь в карцере.
Замкнутый круг, гр-р!
Может, стоило просто оглушить его и сдать Эдвану? Да, меня скрутит жесточайший откат за нарушение личной клятвы, но я хотя бы сохраню статус и голову на плечах.
— И почему же ты предупредил меня? — ядовито спросила я.
Мальчишка насупился, собираясь с силами, и в моей голове чётко прозвучало:
«Самирран».
— Вот, значит, как. — Я перевела взгляд на окровавленное запястье, где тускло пульсировала руническая вязь подчинения. — Понял, что я стала его хозяйкой, и поэтому пошел на попятную? Зря. — Я жестко прищурилась. — Я — человек, не забывай. Тот самый человек, который только что заковал в ошейник твоего брата.
Он вздрогнул. Упоминание Самиррана ударило по нему ожидаемо больно. Но, как ни странно, через открытый ментальный канал я не чувствовала к себе ни жгучей ненависти, ни агрессии.
Мальчишка словно был абсолютно уверен, что в итоге добьётся своего. Откуда в нем бралась эта глухая упертость — загадка. Я же хотела лишь одного: купировать яд, вывести его за барьер и навсегда забыть об этом инциденте. Никаких привязанностей.