Однако было бы намного проще, если бы маг говорил со мной. Если бы смотрел на меня, а не ехал впереди, погруженный в думы. Смогу ли я его из них вытянуть, или это его способ укрыться от меня?
— Ты злишься? — спрашиваю я, когда на очередную попытку завести разговор маг отвечает одним словом.
— Не злюсь, — говорит он сухо. Раздражения, кажется, и правда нет, но тогда откуда этот холод?
Его поведение скоро сведет меня с ума! Определись уже, Алтан!
— Злишься, — спокойно, но уверенно заявляю я и пришпориваю лошадь. Мой вороной равняется с конем мага, и мы продолжаем неспешный путь по узкой тропинке рядом.
— Что ты опять хочешь? — хмурит брови Алтан.
— Чтобы мы использовали последний день вместе, а не проводили его как насупленные дети, — игриво укоряю я и корчу рожицу, пытаясь разрядить обстановку. — Скоро у тебя будет целый месяц, чтобы отдохнуть от меня, не переживай.
Алтан бросает на меня суровый взгляд, призванный сказать о его непримиримости и отругать за надоедливое поведение, но вместо этого за выстроенной стеной я замечаю уязвимость, и маг сдается. Он кивает, и я расплываюсь в довольной улыбке.
— И что мы будем делать?
— Говорить, — пожимаю я плечами, заставляя его усмехнуться.
— Мы мало говорим? — с сарказмом спрашивает маг.
— А разве много, господин Молчун? Из тебя и клещами ничего не вытянешь.
— Ты болтаешь за нас обоих, — смеется он, и я завороженно впиваюсь взглядом в его улыбку.
— Разве я много болтаю? — изображаю обиду я, но его радость заразна, и я больше не могу оставаться серьезной. Алтан пожимает плечами, не сводя с меня глаз, и наши улыбки становятся только шире. В его глазах блестит игривость, и я смущенно опускаю взгляд. — Знаешь, в детстве я совсем не так представляла себе пиратов.
— Да? А как же?
— Грязными, вонючими, беззубыми мужчинами с крюками вместо рук. Теми, кто бороздит морские просторы на страшных кораблях. Я уж точно не думала, что они живут в изысканной пещере и коллекционируют произведения искусства.
— Разочаровали?
— Ужасно!
— Думаю, раньше они такими и были. Богатство еще надо нажить.
— В детстве нам рассказывали страшилки о пиратах.
— Нам тоже. Об одноглазом пирате, плавающем по речкам и похищающем детей. Говорили, что его корабль был таким грязным и уродливым, что в ночи его принимали за скрученное дерево. Так он незаметно подбирался к деревням. Пират выходил на берег и осматривался. На какой дом глаз упадет — оттуда и забирал ребенка. Зулея всегда говорила, что следующей жертвой буду я, потому что пират чувствует, в каком месте живет самый непослушный мальчик.
— Я знала, что она всегда была милашкой, — усмехаюсь я, и Алтан следует моему примеру.
— Однако это работало.
— Так вот, кто виноват в твоем излишне ответственном ко всему отношении.
— Теперь ты знаешь, кого винить во всех своих бедах, — шутливо замечает Алтан и пришпоривает лошадь.
— Я запомню, — кричу я ему вслед.
Лес заканчивается слишком быстро, и вот перед нами расстилается широкое поле, вдали которого поблескивает озеро.
— Деревня прямо за ним, — Алтан снова серьезен, и мне на грудь будто падает камень.
Мы отводим коней к озеру, а сами усаживаемся на берегу. Вдали виднеются дома самого обыкновенного поселения. Осталось немного, и месяц начнется. Мне не хочется никуда идти. Хочется остаться здесь — в безопасности, рядом с любимым. Любоваться играющими на воде лучами солнца, наслаждаться шумом крон деревьев и смотреть в бескрайнее голубое небо, а не переживать о том, что Алтан отправляется на смертельно опасную миссию.
— Поезжай одна, хорошо? — говорит вдруг маг негромко, и сердце болезненно сжимается. — Не надо, чтобы меня видели. Обустройся, осмотрись, а я подожду здесь до заката. Если что-то пойдет не так, сразу возвращайся.
Я лишь грустно киваю и снова бросаю тоскливый взгляд на деревню. Ее приветливые домики кажутся мне холодными и неуютными. В горле встает ком.
— Осторожнее, хорошо? Я знаю, что у тебя все получится, но все равно не рискуй лишний раз, — прошу я.
— Не волнуйся. Иди.
Я поднимаюсь и прохожу к лошади. Мне хочется обнять Алтана, поцеловать, расплакаться, в конце концов, но маг снова замыкается в себе: становится отстраненным и сдержанным. Поэтому я не решаюсь.
— Удачи.
— И тебе.
И это все? Я все же поднимаю глаза, надеясь намекнуть или увидеть хоть что-то во взгляде, но Алтан прячет его, и у меня снова возникает ощущение, что от меня желают поскорее избавиться. Обида накатывает удушающей волной, отчего я лишь разочарованно машу головой и, сжав зубы, отправляюсь прочь.