— А вот и наша знаменитость. Друзья, позвольте познакомить вас с Дарианой.
Мужчины без стеснения осматривают меня. Чьи-то глаза полны пренебрежения, чьи-то — дерзости, чьи-то — похоти. Я впиваюсь пальцами в юбку, стараясь устоять на ногах и выдержать взгляды.
— Садись сюда, — командует Алтан и, подвинувшись на деревянной скамье, освобождает место рядом с собой. На столе уже стоит предназначенная мне тарелка, но сейчас я сомневаюсь, что смогу съесть даже маленький кусочек.
— Ничего девочка, — бросает кто-то одобрительно, и меня начинает мутить. — Надеюсь, Арагон сильно расстроился.
В его взгляд просачивается жестокость, и остальные гости согласно кивают. Какая мерзость!
— Ну, как тебе у нас, Дариана? — обращается ко мне молодой парень с длинными русыми волосами, и мне хочется запустить в него кувшином. Я не знаю, какого ответа он ждет. Может, не ждет никакого и просто насмехается, понимая, в какой дыре они живут.
Постепенно разговоры возобновляются, и внимание гостей возвращается к еде, отчего я позволяю себе опустить голову и уткнуть взгляд в сцепленные на коленях руки. Слезы жгут глаза, но я не могу расплакаться здесь.
— И что ты планируешь с ней делать? — задает вопрос Алтану один из гостей, и я перестаю дышать.
— Тебе что, во всех подробностях рассказать? — усмехается Алтан, и мужчины заливаются смехом, а меня охватывает смесь отвращения и воодушевления. С одной стороны, от этой гадости просто тошно, с другой же, лишь от мысли о возможной близости с оковавшим меня мерзавцем что-то внутри начинает трепетать. Как же я ненавижу эту реакцию! Руки сжимаются в кулаки, и я изо всех сил борюсь с желанием вскочить со скамьи.
Но ведь физически мне ничего не мешает. Оковы не влияют на возможности — лишь на чувства, а это значит, что дело только в силе воли. Я могу перебороть это.
Но может ли все быть так просто? Тогда что удерживает десятки прикованных к магу в моей деревне? Неужели они смирились? Я бы еще могла понять угрызения совести преступников, но ведь среди окованных есть и жители других деревень. Неужели и им недостает мотивации? Разве они могут быть рады служить врагу?
— В моей деревне есть кто-нибудь из ваших жителей? — вдруг спрашиваю я, и все замолкают. Я подала голос. Диковинный зверек пошевелился, и всем стало интересно.
— Мой брат, — отвечает мужчина, сидящий слева от меня. Высокий, худощавый, с длинными черными волосами, собранными в хвост. — Ему четырнадцать. Было двенадцать, когда его забрали.
— Но я не помню детей среди окованных… — растерянно произношу я. Четырнадцать? Как такое может быть?
— Конечно, их не будут держать на виду, — отвечает собеседник. — Скорее всего, он работает в доме мага.
— Но наверняка ваш брат оказался там не просто так. Он был шпионом? — пытаюсь найти оправдание я. Ребенок среди окованных. Это так дико, что я едва верю. Арагон не мог пойти на такое просто так, должна была быть веская причина.
— Это оправдывает то, что ребенка лишили семьи? — вдруг спрашивает мужчина рядом с Алтаном. Он высокий и большой, но не оттого, что слишком много ест — даже сквозь одежду видны горы мышц. На вид ему около пятидесяти, но он крепок и здоров как прежде. Взгляд его суров, но в то же время излучает некую мудрость, и я понимаю, что не могу презирать его, как остальных. Не знаю почему, но что-то в нем располагает.
— Вы сделали то же самое со мной, — парирую я.
— Но тебе не двенадцать, не так ли? — замечает Алтан с упреком, и этого достаточно, чтобы заставить меня замолчать.
Мужчины продолжают разговоры на малопонятные мне темы, и я обращаю внимание на то, что к сильному мужчине Алтан обращается «Мико», а высокого черноволосого по левую руку от меня называет «Клио». За недолгие полчаса я догадываюсь, что Мико — некто вроде советника мага, а Клио — глава стражи.
Мико принимается перечислять имеющиеся ресурсы, а через некоторое время речь заходит и об оружии, и я вдруг осознаю, что они готовятся к войне. Горло сжимается, и с трудом удается вздохнуть. Ногти впиваются в край деревянного стола.
Моя деревня… Они планируют войну с моей деревней… А я так и буду сидеть и слушать? Кровь приливает к лицу, и я растерянно моргаю, пытаясь сфокусироваться. Все плывет перед глазами и кажется страшным видением.