— От чего же ты бежал?
— От короля, — необычно серьезно произносит он, и внутри все тут же холодеет. — Я родился в семье окованных. Сбежал в восемь лет накануне церемонии, когда должны были оковать и меня. Понимаешь ли, окованные люди не любят никого больше, чем мага. Даже своих детей.
От прошлой легкости диалога не осталось и следа. Мысли тут же скользят к тысячам окованных по всему миру и к Алтану, который сделал таковой меня. Люблю ли я его больше всех на свете? Предам ли ради него своего ребенка? Своего брата, свою сестру? Ведь я уже однажды предала свою деревню.
— Мы не можем знать, что будет дальше, поэтому, что бы судьба ни подкинула, в наших силах лишь брать у нее как можно больше хорошего, — подводит итог Теус, и я, выслушав, киваю.
У кромки деревни вдруг появляются дети, и мой собеседник, заметив, что они направляются к нам, интересуется причиной.
— Они тоже любят приключения, — поясняю я, и Теус с энтузиазмом усаживается поудобнее.
— Ну тогда я отлично впишусь в эту компанию.
Мне хочется возмутиться, подразнить его возрастом — все, чтобы не делиться историями и с ним, но я понимаю, что не смогу избавиться от упрямого пирата, для которого все — игра. Я не смогу ничем смутить его, пусть даже он и смущает своим присутствием меня.
Совершенно ожидаемо Теус быстро находит общий язык с детьми и мастерски лжет, как днями и ночами собирал привезенные орехи, а когда я начинаю рассказывать, не стесняется вставлять ремарки. Он с неподдельным интересом слушает, корректирует, дополняет, и вскоре заливистый смех нашего круга становится слышен на весь луг.
Этой ночью мне впервые за долгое время не приходится убегать от навязчивых мыслей об Алтане. Я не прячусь в книге и не пытаюсь убедить себя, что этот месяц пойдет мне на пользу, а засыпаю в хорошем настроении, без тяготящего волнения, вспоминая солнечный, веселый день.
С утра же погода вовсе не радует. Накрапывает мелкий противный дождь, и я нехотя вылезаю из кровати. Серость за окном напоминает деревню Алтана, и я тут же окунаюсь в воспоминания о времени, проведенном там. Люди на улицах больше не улыбаются. На рынке почти нет торговцев, а редкие покупатели спешат поскорее закончить дела и спрятаться в теплых домах.
Направляясь на луг вместе с ленивым скотом, я замечаю впереди унылых рыбаков, укутавшихся в плащи. Они, сгорбившись, сидят на берегу озера, и кажется, что даже переговариваются ворчливо. Мне нечем накрыться, поэтому я позволяю волосам намокать.
День тянется долго. Солнце неспешно ползет за облаками, и меня, несмотря на теплый воздух, начинает пробирать дрожь от мокрой холодной одежды. Я сижу на берегу, неподалеку от рыбаков, и смотрю на то, как капли дождя смешиваются с водой озера, оставляя игривые всплески. Дождь наслаждается происходящим.
— Скучаешь? — вдруг говорит появившийся из-за холма Теус, и я вздрагиваю.
— Ты все еще здесь? — удивление трудно скрыть. Почему-то в моей голове беззаботный пират совершенно не сочетается с подобным грустным днем. Видимо, я ожидала, что он растает, словно дымка, оставаясь лишь воспоминанием. Прямо как герой сказки, которая давно закончилась.
— Орехи сами себя не продадут.
— Поэтому их продает Понтиак? — иронично замечаю я.
— Как я и сказал: орехи сами себя не продадут, — расплывается в широкой улыбке Теус. — Твоя ребятня не пришла?
— Они обычно приходят позже. Но сегодня не знаю, придут ли вообще.
— Я пришел, — отвечает он, и я улыбаюсь. Его беззаботность помогает забывать о волнениях, поэтому я не спешу избавляться от этого нарушителя правил.
— Что, мне тебе истории рассказывать? Обучать ботанике или знакомить с географией? Ты знаешь все это лучше меня.
— Я бы послушал, — пожимает плечами собеседник. Он, кажется, вовсе не замечает промокшую почти насквозь одежду и противную изморось, — но если не хочешь, всегда можно заняться чем-нибудь другим.
— Например?
— Например, научиться владеть оружием, чтобы в следующий раз, когда на тебя нападут два злобных пирата, ты смогла отправить их восвояси.
Оружием? За кого он меня принимает? За пиратку?
— У меня есть свои способы защиты, — спокойно изрекаю я. — Не всем обязательно уметь драться.
— Прятаться за лошадью, — добавляет он, усмехаясь, и я корчу недовольную рожицу, пародируя его великолепное чувство юмора.
— Я не пряталась за лошадью!
— Ну как хочешь. Просто от судьбы намного легче отбиваться, когда умеешь это делать.