— Ты быстрая, маленькая и бросаешь метко. Вкупе с эффектом неожиданности это может стоить твоему противнику жизни, — хвалит меня Теус. Я на миг замираю, и этого достаточно, чтобы он перехватил инициативу. — Но отвлекаешься.
— А ты не отвлекаешься? — тяжело дыша, спрашиваю я.
— Никогда. Ты можешь позволить себе смотреть вторым глазом куда-то еще, только если первый следит за боем.
— Твой первый глаз любуется тобой, — парирую я, в очередной раз стараясь поразить его кинжалом, но Теус снова перехватывает удар, и мы падаем на песок.
— Любуется? Находишь меня красивым? — прищуривается он с неизменной улыбкой, и я спихиваю его с себя.
— Нарциссичным.
Теус смеется и устало садится рядом.
— Ага, я такой.
И абсолютно принимающий жизнь и себя такими, какие они есть. Не лицемерный, не скрытный. Прямой и оптимистичный. Это вызывает улыбку. Я и не заметила, как прониклась к нему за этот месяц. Какое теплое чувство испытываю по отношению к этому несносному пирату. Но почему-то я вдруг вспоминаю Принса, и сердце сжимается от волнения.
— Почему ты еще здесь?
Теус не отводит взгляда, и мне невольно хочется опустить глаза.
— А почему бы и нет?
— Это опасно.
— Жизнь опасна. Она неминуемо приводит к смерти, — снова усмехается пират и встает. Я перевожу на него взгляд и замечаю, что он пристально смотрит куда-то вдаль.
У самой кромки деревни, наблюдая за нами, стоит Алтан.
Глава 20. Месяц Алтана
«Я нашел их быстро, там, где и сказали: в лесу, уходящем влево от Королевского Пути. Они сидели в засаде, прячась на деревьях. Недалеко от порта — где уже светает и можно рассмотреть любую повозку. Выслеживали, поджидали. Тихие, как хищные птицы. Я побродил немного, прежде чем передо мной возник разбойник, а потом сразу принялся объяснять ситуацию. Он был примерно моего возраста, но с совершенно иным жизненным опытом. Сильный, ловкий, решительный. Такой, кому ни за что не хочется переходить дорогу.
Он, конечно, поинтересовался, хочу ли я к ним присоединиться, и спросил, откуда я. Я сообщил, что остался без Камня и все жители моей деревни разошлись. Что у меня нет никакого желания бродить по темным лесам, и что я ненавижу нынешнее устройство мира.
Но он все равно очевидно мне не доверял. Вероятно, разбойникам приходится встречать шпионов короля, твердящих о том, что они хотят к ним присоединиться, чуть ли не каждый месяц. Но у меня был козырь — Светлана. И мой рассказ про то, как она навестила меня перед смертью и дала координаты разбойников, сказав, что я однажды к ним присоединюсь, заставил его взглянуть на меня иначе.
В тот момент, откуда ни возьмись, рядом оказалась женщина. На вид ей было лет сорок, но ловкостью и крепостью ее тело не отличалось от молодого. И одета она была, как мужчина.
— Что ты знаешь о Светлане? — спросила она, резко подойдя ко мне вплотную. Лицо ее было измазано в грязи, а за спиной висел огромный лук.
— Ничего. Лишь то, что она жила у вас, — сказал я.
— Жила, — снова заговорил мужчина, и по его тону я понял, что воспоминания о том времени у группы не самые светлые. Он добавил, что она предала их и ушла: решила, что их жизнь не по ней. Но она забрала больше, чем просто свои навыки. А потом он спросил меня, знаю ли я, без чего она их оставила.
Я, конечно, догадывался. В конце концов, у нее два сына, и они тоже живут не с ними. Разбойник окинул меня взглядом с ног до головы и задумался, после чего спросил, хочу ли я присоединиться к ним и знаю ли, чем они занимаются. Я кивнул, и он решил меня проверить: сказал, что следующая повозка за мной — я должен был показать, на что способен.
Мы устроили засаду. Немезида (так звали женщину-разбойницу) и я спрятались за кустом, а мужчина снова исчез. Сидели мы долго, всматриваясь в сумеречную дорогу, но примерно через час вдали наконец замаячила повозка. Она была длинной и закрытой со всех сторон. Сзади и по бокам ее сопровождали стражники, а еще двое управляли шестеркой лошадей. Я понятия не имел, как с ними справиться, поэтому заявил, что не стану нападать. Там было двадцать человек с мечами и луками. Что я мог сделать?
Немезида снова смерила меня оценивающим взглядом, и я уже подумал, что сейчас меня отправят обратно. Отказался от схватки с вооруженной группой — значит, не подхожу. Но она меня удивила.