Внутри, у самого входа, нас поджидали факел и оставленный огонь, в котором мы могли его зажечь.
Проход был узким и довольно низким, но выполненным с большой старательностью. Стены укрепляли сплетенные ветви и бревна, а под ногами лежал гравий. Не знаю, сколько мы шли: казалось, минут двадцать, если не больше. Однако когда мы вышли, к моему удивлению, вокруг не оказалось ничего, кроме привычных деревьев. Ни одного строения, хоть отдаленно напоминающего дом. И только присмотревшись, я заметил, что с ветвей свисали лестницы.
Я поднял голову и застыл. Поселение изгоев было наверху: дома, построенные прямо на деревьях и соединенные меж собой провисающими мостами. Многоярусные, извилистые, украшенные фонариками, цветами, тканями и дарами моря. Целая деревня, спрятанная на высоте.
Будто из воздуха перед нами снова возник уже знакомый мне главарь. Он подошел неспешно, будто раздумывая, стоит ли принимать меня, а затем вновь достал из кармана Камень. Я заметил, как пристально он на меня глядит, и сглотнул. Понимание всей опасности моего положения еще никогда не было столь явным, как в момент, когда другой маг собирался испытать на мне свою силу.
А я даже не мог защититься…
— Ты не выдашь никому ни наше местоположение, ни наши тайны, — просто проговорил маг, представившийся Петром, и я ощутил тяжесть внушения, опустившуюся на мое тело подобно кандалам.
Он поздравил меня с вступлением в их ряды с легкой, не совсем искренней улыбкой и направился к свисающей с дерева лестнице. Однако прежде чем забраться, Петр обернулся и добавил, что они не церемонятся с предателями.
Вблизи необычные дома оказались еще интереснее. Помимо помещений, в которых жили семьи, были и общие территории: просторная терраса с чашей для костра по центру и подушками для сидения вокруг, заставленная всем подряд кухня, уютная ванная и даже огромная кладовая, в которую меня не пустили.
Большинство жителей собрались на террасе. Пожилая женщина передавала с кухни еду, и все расселись вокруг костра для совместного ужина. Когда мы пришли, меня представили жителям, которые обменялись любопытными взглядами. Женщины, дети, старики и взрослые мужчины — всего около сорока человек — смотрели на меня с недоверием. Люди, для которых это место — дом. Очередная община из людей, борющихся за свое выживание.
Еду протянули и мне: жареное мясо, источающее невероятный аромат, и плошку с вареной картошкой. В общих мисках я также заметил орехи, ягоды и фрукты. Недостатка в еде у этих людей не было.
Меня принялись расспрашивать о жизни, и я спокойно лгал. Историю, должную стать моей правдой, я повторил по дороге туда раз сто, поэтому был готов описать все до мельчайших подробностей. Мне сочувствовали и понимающе кивали: все эти люди прекрасно понимали удручающие ситуации, в которых оказываются маги.
Один из мужчин сказал, что чем больше магов будут приходить к ним с недовольством правилами, тем сильнее они станут и тем быстрее ситуация изменится, ведь именно так их община и образовалась. Петр же спросил, знаю ли я их историю. Я сказал, что для всех они тайна. Однако ко мне, похоже, относились иначе из-за того, что меня направила к ним бывшая жительница общины. Хотя, как я понял, и с ней отношения у разбойников были непростые. Когда я назвал ее имя, морщинистый старик, которому на вид было не меньше девяноста и который вполне мог знать Светлану лично, обмолвился, что она не испытывала к общине теплых чувств, когда уходила. Тогда Немезида предположила, что, возможно, Светлана надеялась, что я их изменю. Кто-то усомнился в такой возможности, и все засмеялись. В общем, они мне поверили.
Позже Петр даже рассказал, что Светлане не нравилось, что они обирают людей, хотя эту колонию организовали ее собственные отец и мать. Оказалось, что ее мать была одной из тех, кого скрывали, а отец — магом, который никогда не смог бы привести ее в свою деревню. Это мне рассказал уже старик. Он говорил, что не знает, как они встретились, потому что дедушка ему не рассказывал, но они понимали, что никогда не смогут быть вместе при укладе короля. Они презирали его: правила, ограничения, жестокость и лицемерие. Поэтому считали себя вправе затаиться в лесу и плести интриги против того, кто не позволял им жить нормальной жизнью. Считали, что воровство у приближенных Его Светлости — лишь малая плата за то, на что их обрекли.
Из его рассказа я понял, что он приходится внуком родителям Светланы, и спросил, является ли он магом. Столь пожилых магов я еще не встречал, за единственным нам обоим известным исключением. Однако он сказал, что магия ушла к его брату, оставив его в покое.