Как мне было сказать ей, что я везу ее стать мученицей? Что она проведет остаток жизни в пустыне Острова Солнца, добывая солнечную пыль для оппозиционеров, и что одна из этих поездок станет для нее последней? Как объяснить, что она умрет от обезвоживания или ожогов? Мне было стыдно говорить ей об этом, потому что было не по себе от самого действия, и с каждым часом нашего пути оправдывать столь мерзкий поступок становилось все труднее.
Ее жизнь за жизнь моего народа… Мне приходилось повторять это себе по несколько раз в день, чтобы сохранить самообладание. Ее жизнь за жизнь моего народа. В конце концов, кто знает, может, ей удастся сбежать от островитян.
Следующим утром меня разбудил крик. «Пираты!» — прозвенел голос, и матросы забегали по палубе. Я вскочил с кровати и бросился наверх, чтобы увидеть самому. Так и было: стремительно приближаясь, к нам направлялся пиратский корабль. Его кроваво-красные паруса виднелись за несколько столпов. Враги. Точно. Ведь они воюют с разбойниками уже множество лет. Я не знал, чем закончится наша встреча, но одно меня обрадовало: появилась возможность того, что пленницу спасут.
Капитан занервничал, но продолжал действовать четко и непоколебимо. Понятно, что для него это была не первая встреча с пиратами. Он знал, как действовать, поэтому умело пользовался сильными сторонами своего небольшого и маневренного корабля и слабыми сторонами корабля противника. Мы начали уходить. Ветер подтолкнул судно, и оно понеслось в сторону. Мы сошли с пути, ведущего нас прямо в хищные лапы, и отправились вправо. Корабль мчался по волнам, но, несмотря на все усилия, противники становились лишь ближе.
Их судно было раза в три больше нашего. Когда оно подошло почти вплотную, загораживая парусами солнце, я сумел его хорошенько рассмотреть. Это было настоящее произведение искусства, как и все, что хранилось в пещерах. Резные украшения палубы были настолько изысканны, что вызывали изумление. Вероятно, это был лучший корабль в мире. Казалось, даже королевский не смог бы сравниться.
С этого самого судна к нам посыпались люди. Спускаясь на веревках, пираты заполонили палубу и быстро одержали победу. Им даже не пришлось сражаться: численный перевес был таким, что наши матросы побросали оружие, отчего я подумал: «Ну вот, сейчас они и заберут пленницу. Не знаю, что морские разбойники решат с ней сделать, но выбранная ими судьба никак не может оказаться хуже той, что ей уготовили островитяне». Но вдруг сопровождающий шепнул: «Самое время проявить свои таланты» — и я понял, что не смогу так просто избавиться от нелегкого выбора. Если я не стану бороться, меня заподозрят в неверности разбойникам, а если стану — победа окажется за мной, а проигрыш — за девушкой.
Однако пристальный взгляд Кипариса не оставил мне выбора. Он буквально давил на меня, ожидая, когда я применю свою силу. И я применил.
— Стойте! — скомандовал я громко, и один из пиратов, чей взгляд мне удалось поймать, замер. Внушение сработало легко, и я в очередной раз взглянул в направлении Горы Солнца. Она, должно быть, находилась не так далеко.
Другие пираты прокричали: «Маг!» — и поспешили отдалиться от меня. Наши матросы снова схватились за мечи и вступили в неравный бой, но пираты больше не обладали прежней уверенностью: смущенные нахождением рядом мага, они были невнимательны и начали проигрывать. Я подбирался то к одному, то к другому, пираты же спасались от меня, словно от пожара, и вскоре приняли решение капитулировать. Кто-то сиганул в воду, кто-то перепрыгнул на корабль при помощи веревки, но уже через несколько минут огромное судно удалялось от нашего корабля так же быстро, как и приближалось прежде.
Кипарис, однако, был совсем не рад. Разъяренный, он спросил, почему я дал им уйти, и сказал, что мы могли бы захватить их в плен. Но у меня не стояло такой задачи, поэтому я лишь спокойно попросил в следующий раз давать указания точнее. Мой сарказм Кипарису пришелся не по душе, но и я не был доволен результатом: шансов на спасение у пленницы стало еще меньше, а наш корабль оказывался все ближе к цели.
В тот день она перестала кричать. Когда я принес ужин, девушка сидела, забившись в угол, и смотрела на меня умоляющим взглядом.
— Неужели у вас совсем нет сердца? — проговорила она, поднимая на меня заплаканные глаза. Она не понимала, как я мог похищать детей у их родителей, рушить чью-то жизнь и быть при этом столь спокойным.