Я сажусь, хватаясь за сердце и пытаясь отдышаться, и только тогда замечаю, как тяжело дышит Алтан. Он морщится, словно от боли, и я настораживаюсь.
— Что такое?
— Ничего, просто надо идти.
— Идти? Ты сам еле на ногах стоишь!
— Гора… она тянет меня к себе. Словно сердце вырывает. И эта сила… — он хватается за горло и впивается пальцами в ткань одежды. — Она разъедает меня.
Внутри что-то больно вздрагивает от его слов, и я протягиваю руку к лицу Алтана.
— Бедный мой… — срывается с губ, и Алтан тут же фокусирует на мне растерянный взгляд. — Ладно, мы справимся. Это же не первый раз.
Он уже добыл Камень, более того, сделал это один, так что все не может быть настолько страшно. Но Алтан почему-то лишь опускает голову и хмурится.
— Да. У нас получится. Должно получиться, — говорит он и поднимается, опираясь руками на колени, а потом помогает встать мне.
Мы продолжаем путь. Солнце уже на западе. Оно миновало высшую точку, и я с нетерпением жду захода. Надеюсь, хоть тогда мы сможем нормально вздохнуть. Но пока нас окружает лишь жар, пронизанный обжигающим ветром. Плохо прикрытые части лиц уже обгорели и начинают болеть, а сухой воздух опаляет дыхательные пути.
Внезапно вдали раздается какой-то звук, и Алтан тут же хватает меня за руку.
— Ложись! — велит он, и мы падаем на раскаленную землю. Хочется встать, но Алтан не позволяет, поэтому я смиряюсь и поворачиваю голову к источнику звука.
Это колесница. Мчащаяся вперед со всех ног всего в сотне ростов от нас. Издали людей видно плохо, но кажется, что там не меньше пяти человек.
Почему же мы не взяли лошадей?!
— Кто это? Другие маги? Почему мы прячемся?
— Просто маги это или охотники за пылью, неважно. Нам нельзя встречаться. С подобной силой кто-то из нас обязательно прикует другого. Мы не сможем это контролировать.
— А те люди? Они тоже окованные?
— Если не были, то сейчас точно стали.
Слова Алтана в очередной раз напоминают мне о том, почему в прошлый раз он был тут один. Один… без поддержки… в этом безжалостном месте. От этой мысли по коже пробегает холодок.
Когда мы встаем, руки болят от ожогов и царапин. Жесткая горячая земля не пощадила непривыкшую кожу, и я, постанывая, потираю раны.
— У тебя получится, — вдруг обращается ко мне Алтан, и я ощущаю невероятную силу, которую придает его внушение. — Это совсем не так сложно.
Он помогает мне, а я снова сокрушаюсь, что маг не может внушить себе. Кажется, он даже не замечает свои раны. Настойчивый путник просто отправляется дальше, и мы проводим еще несколько часов в беспрерывной ходьбе.
Когда я в следующий раз — не знаю, сколько времени спустя — набираюсь сил, чтобы поднять голову, то замечаю, что Алтан еле идет. Он держится за горло и плетется, едва поднимая ноги. Я равняюсь с ним и заглядываю в лицо. Его глаза полузакрыты, а кожа окрашена ожогами. Дыхание громкое, неровное — такое, что до дрожи пугает. Рука Алтана тоже красная, словно жар идет не от солнца, а изнутри.
— Постой, — шепчу я, хватая мага за локоть, и когда наши глаза встречаются, в ужасе отшатываюсь. Даже они у него красные. — Света ради, что с тобой?!
— Это Гора, — шепчет он. — Она увеличивает мою силу.
А тело не выдерживает.
Я и прежде слышала, что сила мага истощает организм, но никогда даже не представляла, насколько разрушительным может быть ее воздействие.
Кажется, Алтану трудно даже отвечать мне, и я замираю, впиваясь взглядом в его изможденное больное лицо.
— Хватит на сегодня, — говорю я непререкаемым тоном, и Алтан, лишь на пару секунд задумавшись о словах, которые могли бы переубедить меня, все же сдается и оседает на землю.
Больше в тот день мы не идем. Закат наступает где-то через час, и небо окрашивается в совершенно невообразимый цвет. А потом приходит ночь — яркая, украшенная ослепительными звездами, которыми усыпано все небо. Я еще никогда не видела такого большого количества звезд. Столь блистательных, живых и, кажется, близких. И их королева — Наягар — выделяется на небосводе своим благородным светом.
Земля постепенно остывает, но ночь не приносит ожидаемой прохлады. Горячий ветер все еще путешествует по пустыне, а воздух настолько сух, что трудно дышать. Тем не менее, солнце больше не палит, и мы с Алтаном располагаемся под сооруженным из кактуса и собственной одежды тентом.
Через несколько минут я уже сижу, смотря на небо, и тихо роняю слезы на исцарапанные и обожженные руки, а Алтан спит без задних ног. Его сон беспокоен, но от того не менее крепок. Отдых слишком нужен ему для восполнения сил.