— Но ты же не настолько мерзавец, — я пытаюсь произнести это как утверждение, но выходит скорее вопрос.
— Кто знает?!
— Да. Кто знает, на что способен человек, укравший девушку из дома ее родителей посреди ночи, — парирую я, прямо смотря ему в глаза. Кажется, я нарываюсь. Совсем с ума сошла? Зачем спорю с ним? И почему вообще способна на это? Я задеваю его и тут же невольно делаю шаг назад, словно прячась от опасности.
Алтан окидывает меня взглядом, в котором читается интерес, смешанный с пренебрежением. Возникает ощущение, что, с одной стороны, ему хочется проверить мои границы, но с другой — сама идея нашей беседы вызывает в нем отвращение.
— Ложись спать, — командует маг и идет к кровати. Алтан достает из шкафа вещи и выходит из комнаты. Словно по команде, в спальне появляется Зулея и протягивает ночную сорочку. Служанка все так же холодна. Похоже, в этой деревне я не найду ни одного жителя, который будет относиться ко мне как к человеку.
Быстро переодевшись, я устраиваюсь на широком подоконнике. Он недостаточно длинный, чтобы вытянуть ноги, но альтернативой ему служат еще меньшее кресло и ковер на полу. Поэтому, накрывшись шерстяным пледом, я закрываю глаза и вслушиваюсь в звуки дома. В камине трещит огонь, в коридоре тихо стучат часы. Больше нет ничего. Все словно вымерло или погрузилось в холодный сон. В зимнюю спячку.
Когда Алтан возвращается, я невольно замираю. Мне не хочется обращать на него внимания, но я не выдерживаю и открываю глаза, чтобы взглянуть. Он спокойно снимает покрывало с кровати, складывает и бросает на кресло. В движениях мага сквозит усталость, но я впервые вижу его таким домашним и простым. На нем лишь легкие хлопковые штаны. Грудь оголена, ноги босы. Я всматриваюсь в крепкое тело и невольно отмечаю привлекательность Алтана. Я бы предпочла назвать его уродом, если бы внешность гармонировала с характером. Но нет. Он вполне красивый мужчина. Черты лица, тело, даже движения — все излучает силу, уверенность и некую замкнутость. А его глаза слишком пронзительны, чтобы оставаться незаметными. Улыбка может осветить их, ненадолго растапливая лед, и тогда Алтан будто молодеет на несколько лет. В памяти настойчиво всплывают образы, и я зажмуриваюсь, пытаясь выдавить их из разума.
Но выбросить Алтана из головы не получается. Я ловлю каждое его движение, каждый вздох. Я не могу даже расслабиться рядом с ним, не могу перевести внимание на что-то иное. Это как заноза, которую невозможно вытащить. Зачем он сделал это со мной? Зачем лишил свободы?
— Ты отнял у меня мою жизнь, — говорю я шепотом, который вырывается в ночи похожим на шипение. — Мою семью, мое будущее. Хочу, чтобы ты помнил об этом.
— Да. И дал тебе другое. Ты все еще жива. И мешаешь мне спать.
Ха, интересно. Насколько я смогу подпортить ему жизнь? Мысль о простой возможности чего-то подобного убаюкивает, и я наконец погружаюсь в столь нужный сон.
Мне снова снится то, что я не запоминаю. Что-то яркое, важное. Такое, что оставляет после себя невероятное чувство, не проходящее несколько часов. Я изо всех сил пытаюсь вспомнить хоть кусочек сна, но ощущаю себя человеком, ищущим стеклышко в океане. Ответ ускользает от меня.
Просыпаются в деревне тоже рано. С самым рассветом. Мужчины делятся на три группы: первая уходит куда-то в горы, вторая идет в лес, а третья остается в деревне. Женщины делятся на две: тех, кто здесь, и тех, кто там. «Там» — это на огромном поле кустов папруса — жесткого колючего растения, цветы которого размягчают и пускают на пряжу. Я никогда прежде не видела, как он растет, но знаю, что из него получается необычно прочная одежда, используемая многими стражами. Пробить ее даже ножом бывает непросто, потому материал очень ценен. В дополнение к этому, изготавливать одежду из папруса невероятно сложно. Именно в этом я могу убедиться благодаря тому, что присоединяюсь к собирающим его цветы женщинам.
С самого утра около тридцати жительниц отправляются на поле, расположенное в нескольких столпах от деревни. Мы берем с собой еду, сумки и идем не один час, огибая горы. В конце пути взбираемся на высокий холм и, пробравшись через нагромождение камней, оказываемся у цели. Кусты папруса низенькие, с жесткими темно-фиолетовыми листьями и длинными колючками. Его серые цветы едва ли мягче ствола, но нам нужно вытащить их из кокона чашелистиков, не повредив ветку, так как упрямое растение очень плохо переносит любые раны. Оборвав, мы сбрасываем цветы в сумки, куда они падают, словно камни. Довольно скоро их вес начинает тяготить, и мне приходится оставить сумку у подножия куста. Растут папрусы так плотно, что между ними едва ли видно землю, и чтобы подступиться к очередному кусту, каждый раз приходится как можно аккуратнее протискиваться между колючими ветвями. Несмотря на одежду из плотной ткани, я уже исцарапала все ноги и руки.