Незнакомка поджимает губы и понимающе вздыхает, словно ей уже не один десяток раз приходилось сталкиваться с отчаявшимися магами, так и не обретшими того, ради чего рисковали жизнью.
— Вы можете оставаться здесь, пока он не оправится. Алтан потерял много крови, а если вы только вернулись с Острова, выздоровление затянется, — говорит женщина, и я впервые встречаюсь с ней взглядом. На вид ей около пятидесяти, но возраст не властен над ее природной статью, красотой и воспитанием. В глазах виднеются опыт, строгость и милосердие, и у меня возникает странное желание расплакаться в ее объятьях. Она напоминает мне маму.
— Вы знаете Алтана?
— Он уже останавливался у нас несколько лет назад, — отвечает женщина, и я вспоминаю, что в прошлый поход за Камнем именно отсюда Алтан уплыл на лодке. — Не беспокойся. Он поправится.
— Спасибо, — изможденно произношу я. — Маг деревни не будет против?
— Деревней правим я и мой брат, — заверяет с легкой улыбкой собеседница. — До тех пор, пока мой сын не будет готов взять дела на себя: ему только четырнадцать. Я Виталия, кстати.
— Дариана.
— Что случилось, Дариана? Вы не смогли добыть Камень, или его у вас украли разбойники?
Я рассказываю о нашей неудавшейся попытке, и Виталия, внимательно выслушав, предлагает мне еду и комнату. Однако первым делом я прошу увидеть Алтана, и через несколько минут, когда лекарь заканчивает работу, меня пускают к нему.
Он лежит на широкой кровати в просторной светлой спальне. Бледный, уставший, но как всегда сильный. Его рана перевязана, а на лбу оставлена смоченная травами повязка. Сколько же он пережил за последнее время!.. Надеюсь, сможет хорошо отдохнуть.
На следующий день я просыпаюсь от того, что какой-то старик с бородой до пояса укоризненно хлопает меня по плечу.
— Тебе выделили комнату, могла бы дать больному спокойно поспать! — ворчит он с ласковой улыбкой и тянется к ране Алтана.
Я поднимаюсь с другого края кровати, куда прилегла еще вечером, и растерянно осматриваюсь. Вчерашний день кажется сном. Но нет, подтверждение его правдивости прямо передо мной: из окна открывается вид на залитую солнцем деревню, а слева даже виднеется кусочек океана; вокруг меня обвешанная старинными коврами полупустая комната; а рядом, сонно кряхтя и едва разлепляя глаза, лежит Алтан.
Лекарь осматривает его и, перевязав рану, велит мне дать больному пару микстур, когда тот окончательно придет в себя. С Алтаном все будет хорошо.
Но Теус…
На сердце мгновенно тяжелеет, и я хватаюсь за горло, словно стараясь поглубже вдохнуть. Не могу даже думать об этом. Все тело чешется от неизвестности, а грудь обжигает горечью. Пусть будет так, что он остался жив… Пусть окажется, что мы не погубили еще одного молодого, полного жизни человека.
Задумчиво вертя в руках кисточки пояса, я опускаюсь на пол у кровати Алтана и прислушиваюсь к его дыханию. Оно неровное, но сильное, уверенное. Знаю, он выдержит все. А я пока буду рядом.
Устроившись поудобнее, я вновь перевожу взгляд за окно и начинаю тихонько напевать:
В темной пещере на краю земли
Ты скрылся с виду
Вянут цветы, что мне оставил ты,
Чуждые миру.
Куда ты ушел, покинув меня здесь,
Путник жестокий?
Буду продолжать горестную песнь
До нового восхода.
Даже не знаю, где слышала эту песню: напевали ли ее знакомые, или она тоже принесена моим даром, но ее грусть успокаивает, и вскоре я погружаюсь в дремоту.
На этот раз меня будит аккуратный стук в дверь, и на пороге показывается Виталия.
— Тебе послание, — лишь шепчет она, и я тут же подскакиваю с пола.
Я перебираю множество вариантов того, что и как мне могли прислать (а главное кто), пока бегу по винтовой лестнице вниз, и сердце стучит быстрее от одной только мысли, что сообщение может быть от Теуса.
И кажется, так и есть. В холле на первом этаже, рядом с раскрытыми дверьми, пропускающими солнечные лучи внутрь темного помещения, на краю небольшого круглого стола сидит птичка. Ее необычное оперение сразу напоминает о том, кому она принадлежит, поэтому я спешу забрать привязанное к лапке письмо.
«Приветствую двух неудачников, которых разбойники подкараулили в самом начале пути!
Надеюсь, вас действительно двое и никто не почил смертью храбрых; не стоит доставлять тем гадам такого удовольствия. Признаюсь, я немного поволновался за вас, почему и решил отправить письмо в ближайшую деревню. Вы же все-таки добрались туда? Не решили перевязывать рану под кустом? Я, спасибо за беспокойство, цел (ну почти) и здоров (это уже ближе к правде). Не было еще зазнавшегося мерзавца, которому удалось окончательно закопать меня. Пишите, как вы там.