P.S. Знакомься, это Тис. С ним ты можешь отправить мне ответ. Для этого три раза погладь его по левому крылу и хлопни в ладоши. Он очень умный, но речь не понимает. Потом можешь оставить его себе, чтобы мне не приходилось гадать, как вы там (я уже слишком стар для этого). Он умеет долетать до ближайшего поста, если хлопнешь три раза.
P.P.S. Если получивший это письмо каким-то образом не Дариана — поздравляю, бесстыдник, ты дочитал адресованное не тебе послание до конца».
В груди неспешно разливается тепло, а по щекам текут непрошеные слезы. Жив. Глубоко вздохнув, я улыбаюсь и бросаю взгляд на небольшую черную птицу с яркими розово-красными перьями на груди.
Алтан тоже радуется известию о благополучии Теуса. Он более сдержан и не улыбается во весь рот, но я вижу, как и с его сердца спадает камень.
Постепенно маг поправляется. Я помогаю с обработкой раны и контролирую прием лекарств, а когда Алтан засыпает, гуляю по окрестностям замка. Мне не хочется уходить далеко — лучше мы сделаем это вместе — и я просто любуюсь открывающейся с горы природой. Мне нравится смотреть на скалистый берег, защищающий деревню со стороны моря, на раскидистые поля по правую руку и на сады, полные кустов и плодовых деревьев, по левую. Блеск моря особенно красив из замка, и когда на закате ветерок приносит запах соли и рыбы, я с упоением погружаюсь в атмосферу.
Через несколько дней, когда Алтан проводит уже большую часть времени бодрствуя, мы погружаемся в беседы. К своему удивлению, мы обнаруживаем, что, несмотря на месяцы, проведенные в дороге, узнали друг о друге совсем мало, некоторые же темы и вовсе не были доступны прежде.
— Расскажи мне про Викторию, — прошу мягко я, когда Алтан неспешно поедает суп, сидя в кресле у окна.
Его выражение лица тут же меняется. Я вижу, как мелькают страх, боль и отчуждение, но потом маг словно вспоминает, что теперь я на его стороне, и смягчается.
— Я уже столько лет не говорил про нее!.. — хмурится он, опуская ложку в миску, и я задумываюсь, не поспешила ли с вопросом. Может, стоило дождаться победы над Арагоном? Но Алтан продолжает. — Будто закрыл ее в своем сердце, как запер комнату на четвертом этаже. Не позволял себе вспоминать, потому что каждый раз, когда думал о ней, мне хотелось уничтожить этот мир.
Кулак Алтана сжимается, и я спешу сменить тему:
— Ладно, можешь не рассказывать. Потом.
— Я не хочу скрывать ее, как что-то постыдное. Это мой поступок постыден. Поступок этого подонка постыден. Но Виктория не заслужила того, чтобы ее забывали. Она была совсем далека от грязи жестокого мира. Она была чистой. Пожалуй, временами даже слишком наивной. Открытой, эмоциональной. Она не умела прятать свои чувства. Не умела лгать и манипулировать. Когда она грустила, то не боялась плакать, а когда смеялась, ее улыбка освещала все вокруг. Наверное, поэтому он и выбрал ее… — зубы Алтана смыкаются, а во взгляде сверкают молнии. — Я думал, она влюбилась. Корил себя, что не заметил, что не уберег… А он просто сделал ее марионеткой. Использовал ту, которая всегда была ему другом, которая не ожидала такого… Заставил ее предать собственную семью…
Алтан прикрывает глаза, словно останавливая головокружение, и я подаюсь вперед, размышляя о том, чем могу помочь. Все-таки не стоило заводить этот разговор.
— А она ведь ему доверяла. Всегда таскалась с нами: куда бы мы ни пошли — шла и Виктория. И только когда ей напрямую говорили не ходить, она, насупившись, оставалась. Мне кажется, она не понимала и половину из того, о чем мы говорили, но слишком любила нашу компанию, чтобы найти ей замену. А ей было чем заняться. Она любила детей — таких же простых, как была сама, любила цветы… Ее саму не раз сравнивали с цветком: нежным и хрупким. На самом деле, Виктория почти не общалась с ровесниками. Лишь со мной, Арагоном да ребятней, а в остальное время занималась растениями. Даже выводила новые сорта цветов, представляешь? Получалось это у нее отлично. Но сейчас… Сейчас я не могу даже посадить их из-за климата.
— Мы посадим, — сжимая руку Алтана, говорю я. — Как только заберем Камень у Арагона.
— Вопрос в том — как. — С трудом поднявшись, Алтан шаркает к окну и останавливается, задумчиво смотря на море. — Я не знаю, как достать Камень без начала войны. Арагон не придет, а если пойдем мы, то потери будут огромны.
— А что, если дать ему повод прийти? — говорю я, и Алтан удивленно разворачивается. — Поманить единственным, что точно ему нужно? Мной.