— Ты с ума сошла?!
— Ты же сам сказал, что он всегда мечтал исполнить пророчество, стать великим. Так теперь у него появится шанс. Если Арагон узнает, что я мать чародейки, то придет, как миленький.
— Исключено, — пресекает Алтан, и на его лице отражается прежняя суровость. Я почти забыла, как он выглядит, когда решает чужие судьбы. — Я не стану рисковать тобой.
— А у нас есть выбор?
— Найдем! — непререкаемо отрезает Алтан. Похоже, тема закрыта.
— Виктория была младше?
— На три года, — отвечает маг, и мысли о любимой сестре вновь приносят ему успокоение. — Но старше Арагона. Он всегда относился к ней с почтением. Но оказалось, что это была лишь маска.
— Он хороший манипулятор и заслуживает того, чтобы его забыли. Для таких людей это самое страшное наказание.
— И ты сможешь? Сможешь забыть его? Все-таки вы собирались пожениться.
— Мне нечего забывать. Тот, в кого я была влюблена, — лишь иллюзия. Этого человека не существует. А тот, кем Арагон является на самом деле, вызывает во мне лишь отвращение. Я никогда не знала его. Да, если честно, не уверена, что и хотела знать. — Я поднимаюсь с кровати и прохожу к камину, в котором лежат давно остывшие дрова. — Мне нравилось обманываться: мечтать о принце на белом коне, на место которого я поставила Арагона еще много лет назад. Знаешь, я ведь грезила о нем еще с юности, но никогда не думала, что эти желания претворятся в реальность. Они и не претворились.
Я усмехаюсь и разворачиваюсь обратно к окну. Алтан внимательно смотрит на меня, сильно сжимая в руке каменную статуэтку с тумбочки.
— Ну а ты? Неужели дожил до тридцати лет и ни разу не задумался о женитьбе?
— Нет, конечно. И я когда-то был нормальным, — горько усмехается Алтан, и я настораживаюсь, словно навострившая уши кошка. — Как раз незадолго до потери Камня я собирался жениться. В деревне Пифаря, где я проводил много времени в библиотеке, была девушка…
— Ты был влюблен в нее? — вырывается у меня, и ревностный укол пронзает грудь.
— Нет, — снисходительно улыбается маг, очевидно, заметив мое глупое состояние. — Я едва знал ее. Но она была дочерью Пифаря, и мы подумывали о том, чтобы породнить деревни.
— А что с ней сейчас?
— Кто знает?! Наверняка, уже пятеро ребятишек имеется.
— Обидно. Этот мерзавец всем разрушил жизни.
— Правда обидно? — приподнимает бровь Алтан, окидывая меня подозрительно-насмешливым взглядом.
— Не очень, — признаюсь я, и мы улыбаемся друг другу.
Я неспешно подхожу к окну и останавливаюсь рядом с магом, смотря на то, как красиво солнечный свет озаряет его лицо.
— Я хочу тебя себе, — говорю я, обвивая руками его шею, и в глазах Алтана зажигаются игривые искорки. Они там такие редкие гости… И от одной лишь мысли, что я способна вызвать их, все внутри трепещет.
— Правда? А уверена, что сможешь со мной справиться? — Его руки скользят на мою талию и жадно притягивают, сталкивая наши тела.
— Снова бросаешь мне вызов? Я думала, горький опыт уже научил тебя, к чему это приводит, — окидывая Алтана самоуверенным взглядом, парирую я.
— Я смелый парень, — отвечает маг и пробегается пальцами по моим ребрам, щекоча. Я взвизгиваю и дергаюсь, пытаясь выбраться, но Алтан не отпускает: он сильнее прижимает меня к себе и притягивает рукой за шею, оставляя между нашими лицами четверть ладони. Его большой палец проводит по моим губам, и воздух накаляется. — Даже если ты поведешь меня в пропасть, я все равно пойду.
Я резко вбираю в себя воздух и провожу губами по его пальцу, оставляя легкий поцелуй. Но наше умиротворение прерывается кашлем, и Алтан отпускает меня.
— Приляг, ты еще не оправился, — взволнованно говорю я, провожая мага до кровати, пока он пытается откашляться.
— Это из-за Горы, — присаживаясь, говорит Алтан, и меня пугает его серьезность. — Сила разыгралась.
Со временем она убивает своего носителя. Эта мысль поражает меня, словно кинжал, и я перестаю дышать.
— Но ты еще совсем молод… — отрывисто вырываются тихие слова, и Алтан сжимает мою руку.
— Я сильный, справлюсь, не волнуйся.
Хотелось бы не волноваться. Хотелось бы не думать, чего ему стоил этот безрезультатный поход за Камнем. А ведь именно я заставила его пойти. Это я во всем виновата… Мысль ужасает, и я отступаю.
— Прости, — шепчу, закрывая лицо руками. — Это все я. Какая же я была дура! Ведь и понятия не имела, каково будет. Если бы я не настояла на походе…