Я уже почти закончила с ранами на ногах, когда в комнату заходит Алтан, и я тут же напрягаюсь. На нем лишь хлопковые штаны и рубашка, и в таком виде он кажется вполне безобидным. Маг бросает на меня быстрый взгляд и произносит:
— На кухне в шкафчике есть заживляющий раствор.
Я накидываю плед и спускаюсь на кухню. После того как я промыла раны, они начали ныть сильнее, и теперь ноги немеют от боли и усталости. Обыскав все шкафчики, я нахожу нужную склянку, но содержимого в ней осталось так мало, что едва хватит на пару царапин.
Ну конечно! Чего еще можно было ждать в этот великолепный день?! В этой великолепной деревне, где все и всё против меня?!
Я опрокидываю пузырек и выливаю содержимое на платок. Жидкость медленно стекает по стенке и образует небольшое маслянистое пятно. Этого мне ни за что не хватит. Слезы начинают жечь глаза, а тело — трястись. Как же я ненавижу свою новую жизнь…
Я даже не знаю, смеяться мне или плакать, и только изо всех сил кидаю пузырек в стену, выплескивая боль. Он разлетается на мелкие осколки, обрушивая шум на тихий дом, и я начинаю истерично смеяться. Бить пузырьки — вот и все, что я могу сделать. Я закрываю лицо руками и медленно оседаю на пол.
— Тебе не кажется, что уничтожать посуду — не самая лучшая благодарность за совет? — вдруг звучит суровый голос Алтана. Он стоит в дверях прямо напротив, всего в нескольких шагах от меня, и смотрит на разбитый флакон. В темноте лицо видно не так хорошо, но мне кажется, что я знаю каждую его эмоцию. Он снова зол и разочарован мной. Хотя, куда уж больше? Разочаровываться можно, когда ждешь чего-то хорошего, а Алтан никогда даже не смотрел на меня как на человека.
— Да, я так благодарна за свою новую жизнь, — протягиваю я. — Так благодарна за раны на руках и ногах! За измученное тело, за голод. За то, что заболеваю от вечного холода. За то, что все меня презирают! За то, что ты забрал меня из семьи… Я так благодарна, что готова крушить все, что попадется под руку.
— Конечно, манеры — это не твое, — сжимает зубы Алтан, и его злость придает мне сил.
— Манеры? — Я поднимаюсь с пола и разъяренно всматриваюсь в его глаза. Все внутри тут же вздрагивает, но я не собираюсь поддаваться этому мерзкому искусственному чувству. — Манеры? Ты ждешь от меня манер в благодарность за то, что привез в эту дыру и сделал своей собачонкой?
— Не заставляй меня пожалеть о том, что дал тебе такую свободу, — протягивает практически с шипением Алтан.
— Свободу? — Он издевается? О какой свободе речь? — О, да, свободу пойти убиться на той горе!
Я выкрикиваю последнее предложение, и Алтан вдруг подлетает ко мне, словно сорвавшись с цепи. Маг хватает меня за плечи так, что воздух вылетает из легких, и дергает на себя, прожигая пылающим взглядом.
— Ты думаешь, это плохо? Бедная принцесса, которую заставили пойти поработать! Добро пожаловать в реальную жизнь! Не все деревни процветают, как твоя! И твое высокомерие начинает изрядно выводить из себя! Хочешь узнать, что такое плохо? Подожди, я тебе покажу!
— Конечно, покажешь! Ведь для этого ты меня сюда и притащил! Чтобы мучить! Тебе кажется несправедливым, что твои соседи живут лучше, и ты решил подпортить им жизнь! Завистливый ублюдок! — я выпаливаю слова, словно бросаю ножи, даже несмотря на то, что все внутри меня кричит заткнуться. Я борюсь с оковами изо всех сил, игнорируя тот громкий голос. Я должна сражаться, если могу. Я обязана освободиться от Алтана, пока он не сделал меня врагом Арагону и всей моей деревне.
Алтан сжимает мою руку так, что становится больно, но я не подаю вида. Кажется, он всем сердцем ненавидит меня, и что-то внутри разрывается от этой мысли, но я упрямо смотрю ему в глаза. И вдруг взгляд Алтана меняется, и в нем появляется насмешка.
— Ты думаешь, что сможешь противостоять мне? Думаешь, что тебе поможет упрямство? Ты только усугубляешь свое положение.
— Я тебя не боюсь.