— Они должны быть там, — указывает рукой на амбар Алтан, и мы направляемся в помещение, из трубы которого идет дым.
Дернув за деревянную ручку, мы впускаем ветер со снегом внутрь и тут же слышим возгласы людей. Жители замирают, завидев нас, и мы оказываемся лицом к лицу с несколькими группами людей. Они сидят кольцами вокруг костров и занимаются различными делами, но, как только мы входим, все замирают.
Где-то вдали поднимается Клио и, окинув нас взглядом, обреченно произносит:
— Не вышло, да?
Разочарование, быстро сменяющее мимолетную надежду, отражается на лицах жителей, и от стыда мне хочется сбежать и спрятаться. Смотреть на этих людей, терпеливо ждавших спасения, невыносимо. Они стойко выносили все невзгоды ради того, чтобы однажды в их деревне снова засияло солнце, но теперь осознают, что все это было напрасно. Мы не справились. Их правитель не справился. Впервые я понимаю то давящее чувство ответственности, с которым живет Алтан, и боюсь даже взглянуть на мага.
— Простите, — опуская голову, устало говорит он, и у меня на глаза наворачиваются слезы.
А ведь это я заставила Алтана покинуть подданных на полгода. Я увела его ради спасения собственной деревни. Именно меня они должны винить. Что и делают. Я вижу осуждающие взгляды, слышу перешептывания и не знаю, что могу теперь предпринять. Даже упади я перед ними на колени, ничего не изменится; отдай свою жизнь — все будет так же.
Эти мысли оглушают, поэтому я просто смирно сижу, уткнувшись взглядом в костер, пока Алтан беседует с жителями. Они рассказывают о нынешнем укладе, а он говорит о путешествии.
Людей в деревне стало еще меньше. Кто-то не выдержал и покинул дом в надежде, что найдет приют в краях потеплее; кто-то умер из-за болезни. Почти весь скот погиб от холода и голода, а заготовки быстро заканчиваются. Дров не хватает, поэтому жители ютятся в нескольких помещениях, чтобы проводить на улице как можно меньше времени. Торговцы сюда не приезжают, отчего стараться продать товары приходится самим. Лучше всех живется именно таким путешественникам, которые уезжают на недели, развозя товары из железа и одежду из папруса. Но двое из них не вернулись.
— Мне хочется отыскать их и прибить, но отчасти я понимаю этих засранцев, — говорит темноволосая женщина. Я помню, как работала вместе с ней над изготовлением одежды. Кажется, ее зовут Мари. — Мало кто захочет возвращаться в такой холод.
— Они сделали для этого места достаточно. Наверное, теперь думают, что и оно задолжало им нормальную жизнь, — грустно, но понимающе произносит Алтан, и сидящий рядом Мико хмурится.
— Эти деньги и вещи не их! — сурово говорит советник. — Наши пот, кровь и слезы ушли на их изготовление. Или они думают, что их жизнь ценнее? Думают, мы не хотим в тепло?!
— Почему не ушли тогда? — спрашивает Алтан виновато.
— На тебя надеялись, — укоряет Мико. — И на эту девку.
Он чуть ли не рычит, глядя на меня, и я сжимаюсь, подтягивая к себе колени.
— Что ж, теперь вы можете уйти. Я дам тем, кто решится, все, что смогу. Я должен вам за то, что подвел. А эта «девка», — Алтан легонько сжимает мою руку, — не раз спасла мне жизнь. Я сам решил отправиться в это путешествие, и вся ответственность лежит на мне. Так что попрошу выбирать выражения.
Мико округляет глаза и, нахмурившись, отворачивается к костру. Он ворчит что-то себе под нос, а остальные растерянно задумываются.
— Наш дом здесь, Алтан, — говорит серьезно Клио, — и все, кто хотел уйти, уже это сделали. Ответственность за нашу жизнь лежит на нас. На мне уж точно. Я был тем, кто подвел тебя, так что, если будете кидать кого-то в костер, меня бросайте первым. Ты должен был взять меня с собой.
— Ты знаешь, что это закончилось бы оковыванием, — напоминает Алтан начальнику стражи о силе Горы.
— Мне все равно!
— Прекрати. Это ничего бы не изменило.
— Тогда и говорить об этом нечего. Не получилось — значит, не получилось. Двигаемся дальше.
Подобные преданность и оптимизм в очередной раз изумляют меня. От Клио я уж точно подобного не ожидала. Хотя разве я пыталась понять хоть одного их этих людей? Их, как и Алтана, я видела такими, какими мне было удобно. Но Клио всегда был тем, кто готов умереть за мага и деревню. Более того, все эти жители — пусть их осталось и не много — такие.