Вода в ванне неспешно превращается в пар, заполняя помещение липким теплом, и дыхание утяжеляется, когда Алтан сбрасывает с себя одежду, оставаясь лишь в легкой рубахе и штанах. Он неторопливо стягивает с меня колготы, а затем ласково проводит по шее, спускаясь к плечу и касаясь ворота сорочки. Алтан задерживается на нем, дразня меня и прожигая горячим, воспламеняющим взглядом. Когда одежда наконец падает на каменный пол, Алтан погружает меня в теплую ванну и забирается следом, обхватывая сильными руками.
— Завтра все начнется заново, — шепчет он, щекоча дыханием мое ухо. — Борьба, преграды, переживания. Но пока я просто хочу забыть обо всем. Лишь на несколько минут. Можно?
— Можно, — ласково отвечаю я, поворачиваясь к нему. Я провожу ладонью по его щеке и пропускаю пальцы сквозь длинные волосы. — Забудь обо всем. Не думай. Просто будь здесь, со мной. На этот вечер я заберу все твои заботы.
— Я так устал… — тяжело выдыхает Алтан, сцепляя руки на моем животе и сильнее притягивая меня к себе.
— Знаю…
҉
Следующее утро начинается с собрания. Восемь приближенных мага рассаживаются за столом на втором этаже и принимаются обсуждать, что делать дальше. Меня Алтан тоже приводит, сославшись на то, что я была его спутницей последние несколько месяцев и хорошо знаю деревню Арагона. Недовольные взгляды некоторых мужчин говорят сами за себя, но подчиненным мага не остается ничего, кроме как смириться.
— О, принцесса доросла до места за круглым столом, — усмехается Перси. Очевидно, за эти месяцы его заносчивость никуда не делась. Если ее не смогли вылечить ни серьезная рана, ни постоянные испытания, то уже ничто не сможет.
— Он прямоугольный, придурок, — усмехаюсь я.
— Это выражение такое, — высокомерно замечает он, видимо, уже обрадовавшись моей глупости.
— Ага, претенциозное, как и все в твоей жизни, — киваю я, усаживаясь. Странно, но теперь его поведение напоминает мне о Теусе. Пусть их характеры и отношение к жизни различны, оба скрывают боль за улыбками, и это почему-то подкупает.
Беседа начинается с подведения итогов, и вскоре мы снова приходим к обсуждению, насколько различаются силы Алтана и Арагона.
— Мы можем найти союзников, — предлагает незнакомый мне мужчина. — Тогда сами нападем на его деревню.
— И втянем в противостояние третью сторону? А что взамен? Разрешим им разграбить деревню? — повышает голос Алтан, и мужчина недовольно замолкает.
— Можем попробовать проникнуть незаметно, — говорит Клио, облокотившись на стол. — Я отправлю пару людей на разведку: узнаем, как дела обстоят.
— Прежде окованные дежурили каждые десять ростов, плюс лучники на дозорных башнях. При этом у окованных в руках факелы, и если хоть один из них упадет, это заметят. Вряд ли сейчас охрана стала слабее, — говорю я. — Скорее, Арагон усилил ее. Он ведь знает Алтана, знает, на что тот способен, и рисковать не станет.
— Все равно. Надо разведать, — отмечает для себя Клио, и Алтан кивает.
— Если у нас нет возможности напасть открыто или тайно проникнуть, то что остается? — спрашивает еще кто-то незнакомый. — Выманивать его ею ты запретил. Мужчина бросает взгляд в мою сторону, и большинству собравшихся стоит лишь покоситься, чтобы я поняла, насколько раздражающе бесполезной они меня считают.
И вот мы снова тут — в тупике.
— Давай уже просто нападем на него, — вздыхает Мико. — Мы обязаны отомстить за Викторию.
Кулаки Клио сжимаются, а дыхание учащается.
— Он выставил все самоубийством, — цедит сквозь зубы он. — Самоубийством! Из-за любви! Да она никогда бы не предала семью ради этого ублюдка! И мой брат у него. Мне надоело ждать!
Клио вскакивает, и Алтан кладет руку ему на плечо, остужая пыл.
— Там невинные люди. Семья Дарианы…
— Войны без крови не обходятся. Тебе не удастся избежать жертв, — говорит Мико, и у меня по спине пробегает холодок. Неужели? Неужели они правда пойдут на это и нить хрупкого мира все же порвется, роняя дорогих мне людей в пропасть? — К тому же, если они придут сюда, как ты и планировал, то все равно погибнут.
— Это будет их выбор, — сдавленно говорит Алтан.
— Думаешь? — слегка саркастично спрашивает Клио, и он прав. Едва ли у стражей будет возможность отказаться. Алтан закрывает лицо руками и устало выдыхает.