— Когда-нибудь он выйдет из своей деревни, — сквозь зубы шипит он. — Нам остается только дождаться.
— Тогда организуем слежку, — соглашается Клио, но я качаю головой. Не нравится мне это.
— Разве большинство шпионов не становятся в итоге окованными преступниками? — задаю вопрос я, и мужчины в очередной раз хмурятся.
— Я пойду, — вызывается Перси. — Меня они хрен поймают!
— Ты даже сражаться не можешь, — машет на него рукой Мико. — Сиди, где сидишь!
— Бегать-то умею, — недовольно парирует Перси. — Возьму с собой пару ребят…
Все задумываются. Я тоже размышляю об этом варианте. Он кажется наиболее выгодным, но в то же время слишком долгим. Кто знает, когда Арагон решит покинуть деревню?!
Я думаю о пути решения проблемы весь день. Брожу, как неприкаянная, по Башне, кормя Тиса и вспоминая обо всех жертвах, что нам уже пришлось принести.
Если бы кто-то мог подсказать! Если бы я могла поделиться с кем-то мыслями… Отчаянно нуждаясь в подруге, я в очередной раз вспоминаю о Пие, которую не видела с нашего возвращения. Решив, что все же нужно разыскать ее, я интересуюсь о подруге у одной из женщин, с которыми работаю в амбаре днем. Мы, как и другие группы, сидим вокруг костра и штопаем одежду.
— Пиа? — переспрашивает Мари и замирает. Ее взгляд останавливается на шитье, а подбородок вздрагивает. Я перестаю дышать.
— Что такое? — сердце вдруг ускоряется, словно сорвавшийся с места бегун, и я всматриваюсь в знакомую, пытаясь отыскать ответ в ее мимике.
— Около месяца назад она пошла отнести обед шахтерам, попала в пургу и заболела. Мы даже за лекарем посылали… но… он не приехал.
— И что? — повышаю голос я, стараясь перекричать шумящее в ушах сердце.
— Нету больше нашей Пиечки, — говорит старуха слева от меня, и внутри все обрывается. Перед глазами темнеет, а в груди разверзается холод.
Что?
Да нет, не может этого быть… Ей же всего семнадцать. Кто умирает в семнадцать? Да и с чего ей умирать? От холода? Нет, они явно что-то путают…
Я пошатываюсь, поднимаясь, и окидываю взглядом амбар. Нужно найти ее… или кого-то, кто ее знает. Не может же это быть правдой…
Я ищу глазами знакомых людей, но зрение затуманивается, и с трудом удается различить лица в тусклом, освещенном лишь несколькими кострами, помещении.
Пиа? О чем вы? Она же всегда была такой позитивной, так любила жизнь!.. Она не могла просто от нее отказаться.
Она была моей единственной подругой… Не могла же умереть именно она.
— Что это с ней? — словно издали доносится голос одной из женщин.
— Они дружили? — спрашивает другая.
— Хороша подруга: увела нашего мага за тридевять земель…
Я выхожу из круга и бреду по амбару в поисках кого-то, кто сможет опровергнуть или подтвердить новость, и нахожу Лили, которая, как выясняется, сидит в одном круге с матерью Пии.
Полчаса, проведенные с ней, навсегда останутся в моей памяти. Ее рассказ, слезы и мое бешено стучащее сердце. Плакать я не смею: лишь слушаю, как женщина, потерявшая единственную дочь, предается воспоминаниям, скручивающим все внутри. Чем я могу ей помочь? Что сказать? Ничто уже не вернет чудесную жизнерадостную девушку, так искренне любившую весь мир.
Вот они — последствия. Вот то, на что обрек деревню Алтана великий Арагон. Вот то, на что обрекла Пию я, забрав из поселения мага. Мог бы он что-то сделать? Привел бы лекаря? Купил бы лекарство? Помог бы еще чем-то? Этого мы уже не узнаем. Ее мы уже не спасем. Но все еще есть возможность избавить от подобной участи других.
Сделать это можно только одним способом — нарушив обещание, данное Алтану. Предав его доверие ради его же блага. Он все делает ради своей деревни, но рискует ею ради меня. Разве я этого достойна? Разве моя безопасность важнее здоровья и благополучия людей? Какая же глупость… С самого детства мне отдавали последние крохи, но я так и не сделала в жизни ничего полезного. Так и не стала той, кто заслуживает подобных жертв.
Как же это раздражает! Как же раздражает то, что одни люди идут по головам, обеспечивая себе безбедную жизнь, а другие страдают! Неужели все в этом мире — лишь борьба, в которой побеждает сильнейший? Самый крепкий, самый жестокий? Как магия выбирает наиболее здорового, не учитывая его личностных качеств, как животные убивают ради еды… Мы такие же? Не важно, насколько ты светлый и чистый? Важна лишь сила? Лишь хитрость и умение выживать?
Тогда ладно. Посмотрим, насколько хила справедливость. Посмотрим, насколько умен и изворотлив Арагон. Я объединю эти противоположности. Я буду бороться за слабых. Я не позволю доброте пасть жертвой очередного боя сил.