Она берет из угла две большие корзины и целует дочь.
— Хоть за ней присмотришь?
Я киваю, но сомнение свербит внутри. Куда она пойдет одна? И пурга скоро начнется… Перед глазами встает образ Пии, замерзающей в сугробе, и я вздрагиваю.
— Ладно! Я схожу с тобой. Только давай не пойдем далеко.
— Можно и так, — радостно говорит Лили. — Возьми еще две корзины.
Мы оставляем дочь Лили одной из женщин и выходим на мороз. Ресницы тут же покрываются инеем, воздух, словно лед, застревает в носу, но пока мы бежим к лесу, нам тепло. Кровь циркулирует быстрее, и только жестокому ветру удается ранить незащищенные щеки.
На улице никого. Сюда выходят редко и только при крайней необходимости. Даже шахтеры днями не возвращаются домой и еду с собой берут сразу на неделю. Больше обед им не носят. Мы доходим до границы леса и останавливаемся у поваленного дерева — здесь Лили обычно расчищает снег.
— Здесь, — говорит она и ставит корзины в сугроб. Мы принимаемся копать и вырывать траву, работая быстро в надежде успеть до пурги, как вдруг я слышу шаги. Снег скрипит под чьим-то весом, и я оборачиваюсь на звук.
Двое мужчин медленно идут к нам, пробираясь через сугробы.
— Это стражники? — спрашиваю я у Лили, но в ответ слышу знакомый голос:
— Что, уже не узнаешь жениха?
Рядом со мной стоит Арагон.
Глава 26. Клетка
Я резко поднимаюсь и отшатываюсь, пораженно смотря на того, кто когда-то был мне женихом. Сейчас его почти не узнать: укутанный в слои одежды, возмужавший, суровый Арагон пристально смотрит на меня, и сердце опускается. Я оглядываюсь на деревню.
Надо бежать.
Ощущение опасности подталкивает, и я делаю несколько шагов назад. Раньше я даже не подумала бы его бояться, но сейчас, после всего, что узнала… Что вообще он тут делает? Как обошел ловушки? Почему с ним всего один человек?
— Лили, — зову я. — Пошли.
Я отступаю, и Арагон, к удивлению, никак не реагирует. Он невозмутимо стоит и наблюдает за происходящим, и только когда я пробегаю пару-тройку ростов, вдруг выкрикивает:
— Дариана, подожди минутку!
Я замираю. Что-то в его голосе не позволяет сделать новый шаг, и голова поворачивается к магу.
— Думаю, тебе лучше пойти со мной.
— С чего бы? — парирую я язвительно, но сердце стучит все сильнее. Мне совсем это не нравится. До выхода из леса остается лишь пара десятков деревьев, но в этот момент они кажутся хищной чащей.
— Ты же сама просила спасти тебя, — улыбается Арагон, но впервые я замечаю в его выражении лица полное отсутствие искренности. Кажется, он насмехается надо мной, и от этого сводит челюсть.
— Я не могу просто так уйти… — робко отвечаю я, в очередной раз оглядываясь.
— Да, я подумал, что с оковами тебе потребуется мотивация, — с притворной заботой кивает Арагон. — Поэтому придется поставить тебя перед выбором: твой брат или Алтан.
— Что? — срывается у меня, и я впиваюсь взглядом в Арагона.
— Если ты не пойдешь со мной, я прикую Эбу. Он еще маленький, никто даже не заметит. Зато вырастет преданный подданный.
Я не могу и слова сказать. Такого я не ожидала. Даже после истории с Викторией, даже убедившись в том, насколько плохо его знала… Оказывается, я все равно до конца не верила, словно мой Арагон и Арагон Алтана — два разных человека. И вот они слились в одного прямо у меня перед глазами.
— Как ты можешь? — морщусь я от омерзения.
— Нужно же дать тебе вескую причину пойти со мной, — спокойно говорит Арагон. — Думаю, с подобным твои оковы смирятся. В конце концов, Алтан без тебя не умрет. Ты не настолько нужна ему, чтобы принести в жертву свободу брата. Не так ли?
Все это время Лили просто стоит между нами и наблюдает. Я бросаю на нее взгляд, ища хоть малейшую возможность спасения, но не нахожу там даже поддержки. Она стыдливо смотрит вниз, покорно сцепив руки спереди, и меня вдруг больно колет догадка.
— Лили? — почти пищу я.
— Прости, — произносит она еле слышно, и я убеждаюсь в том, что Лили привела меня сюда специально.
— Так что? — интересуется Арагон. — Идем?
Я вновь оглядываюсь, пытаясь найти хоть что-то, что может помочь, но тщетно. На улице по-прежнему никого. Дым спокойно вытекает из труб зданий, полных ни о чем не подозревающих людей, и я задумываюсь об Алтане.
Неужели я так и покину его?
Какая дура — снова навлекла беду! А ведь он просил… умолял не покидать его.
Сердце щемит, и глаза обжигают слезы.