— А ты стала строптивее. Раньше такого не было.
— Раньше я думала, что ты порядочный человек.
— И что изменило твое мнение? Ненависть ко мне оковавшего тебя мага? — Своим тоном Арагон дает понять, что считает подобную причину глупой. — Но теперь тебе больше не придется жить с ним, так что сможешь составить собственное мнение.
— И ты думаешь, что оно будет другим? — приподнимаю брови я.
— Ладно, допустим, ты считаешь меня злодеем, — говорит Арагон, вновь выходя в главное помещение подвала. Он отворачивается, и дышать становится проще. Теперь уже я стою на пороге и наблюдаю за ним. — Но что я такого сделал? Оковал девушку, чтобы не оставить свою деревню без Камня?
— Убил ее! — поправляю я.
— Лучше было бы, если бы началась война? Ты думаешь, если бы Виктория осталась жива и рассказала Алтану о том, что я сделал, все сложилось бы лучше?
— Война?! Ты просто спасал себя от наказания, потому что нарушил закон! Алтан не пошел войной на деревню, когда ты убил его сестру. Неужели думаешь, что он бы напал, если бы она осталась жива? Из-за Камня?
— Он не знал, что я ее убил, ведь так? Он думал, что она сама забрала Камень для меня, потому что любила больше, чем свою семью. Он обиделся, но убивать за это друга как-то неправильно, не думаешь?
— Да, — горько усмехаюсь я, — потому что ты знаешь, какой он. Знаешь, что он не настолько подлый, чтобы поставить свои чувства выше жизней народа. И именно поэтому ты похитил Камень у него. Потому что знал, что он ничего тебе не сделает!
— Да, — пожимает плечами Арагон. — А ты бы предпочла, чтобы я пошел войной на деревню Стеллона и отобрал Камень у них? Ты, между прочим, пользовалась магией этого Камня не один год. Хотела бы замерзать в темноте, пока твой отец воевал бы?
Я не сразу нахожу, что ответить. Слова Арагона отвратительны, но он прав в одном, как бы ужасно это ни было: забрав одну жизнь, он спас сотни.
— Но ведь все дело не в нас, а в твоей алчности! Мы могли бы просто уйти в другую деревню, но тогда тебе бы пришлось стать изгоем и расплачиваться за свою неуклюжесть!
— Ну да, а вас так и ждали в других деревнях! — восклицает Арагон, чуть ли не заливаясь смехом. — Как я понимаю, ты до сих пор слабо представляешь себе реальную жизнь. Каково это — не иметь дома, например.
— Конечно, все дело в том, что ты заботился о людях, а не боялся стать изгоем и лишиться власти! — саркастично парирую я, подходя вплотную к Арагону. Мне хочется показать, что я не боюсь его, что презираю и не соглашусь ни с одной из его «благородных причин».
— Скажи мне, — говорит вдруг он тихо, приближаясь. Наши лица оказываются всего в ладони друг от друга, и сердце подскакивает. Внушить мне сейчас просто, как никогда. — А уважаемый и добропорядочный Алтан не делал ничего подлого ради своей деревни? Тебе, например, понравилось, что он тебя похитил? Забрал из семьи и благополучия накануне свадьбы?
— Какое счастье, что эта свадьба не состоялась!
— Ну да, — кивает Арагон, в то время как его рта касается кривая улыбка. — Естественно, ведь я был бы таким ужасным мужем! Так что там с его поступками? Неизменно честные и благородные? Расскажи, мне правда интересно.
Он прожигает любопытным смеющимся взглядом, и я ощущаю постепенно опускающуюся тяжесть внушения.
— Нет, — тихо отвечаю я, опустив взгляд. — Но…
— Но он делал это ради деревни, не так ли? — высокопарно заканчивает Арагон. — Не то что злыдень я, который обрек вас на голод и холод. А, подожди-ка…
Мои кулаки сжимаются, и в груди разливается ярость. Как ловко он все извращает, строя из себя заботливого мага! Вот только я никогда не поверю, что Арагон готов рискнуть жизнью ради хотя бы одного жителя своей деревни.
— Так что он делал? Расскажи мне. Расскажи все в подробностях, — велит Арагон, проходя в одну из комнат и усаживаясь на кровать. Он устраивается поудобнее, а я с отвращением следую за ним. Мне тошно от того, что придется посвящать этого мерзавца во все детали, но выбора он не оставил.
Я рассказываю. О жизни в деревне и о походе. Обо всем, что пришлось делать и к чему привели наши усилия. Арагон слушает внимательно, словно какую-то сказку, а потом довольно улыбается, и это пугает еще больше.
— Вот видишь. По-моему, на счету твоего хозяина больше жизней, чем у меня.