Что он сделает, если я буду дерзить ему?!
Многое… Он многое может сделать, — отвечаю я на свой вопрос и вдруг понимаю, что рою себе яму. Я бросаю ему вызов? Когда я стала такой дурой? Я никогда даже не спорила с любящим меня Арагоном, но готова дерзить человеку, который с легкостью разрушил мою жизнь?
— Ну и дура.
Да. Он прав.
— Думаешь, сможешь пойти против меня? Разорвать оковы?
Алтан улыбается уголком губ и вдруг притягивает меня к себе. Дыхание сбивается, и сердце еще больше ускоряет стук, словно норовя сбежать от неразумной хозяйки. Я снова ловлю его взгляд — бездонный, загадочный, теплый, холодный, грозовой, словно тучи. Снова теряюсь в нем, будто в буре... И вдруг, ни с того ни с сего, отчетливо слышу внутренний голос: «Я сделаю все ради него». И в тот момент мне даже не страшно. Я лишь хочу быть ближе, быть рядом. Снова, как мотылек, лечу на огонь. Алтан наклоняется ко мне, и я перестаю дышать. Его губы касаются моей щеки, и все внутри вздрагивает и воспламеняется. Тело предательски тянется к нему, а он опускается к моей шее — я чувствую по его дыханию, — но замирает. Пару секунд мы так и стоим в жестоком ожидании, ловя дыхания друг друга. А потом он отдаляется и отпускает меня.
Я остаюсь стоять в полной растерянности.
Алтан бросает на меня последний удовлетворенный взгляд, словно твердящий: «Ну что я тебе говорил?!» — и, произнеся: «Убери тут», покидает кухню.
Он хотел показать мне, что значит «трудно». Хотел показать мое место. Заявить, что я не смогу освободиться от него. Что каждая попытка будет причинять нестерпимую муку. Что каждый раз это будет борьба с самой собой. Хотел спросить: «Насколько тебя хватит? Что ты готова выдержать?». И я задаю все эти вопросы самой себе. Каждый раз, пытаясь противостоять ему, я буду встречать отпор своего тела и чувств. Каждый раз буду бороться с силой оков, разрываясь между ложным и настоящим. И будет ли конец у этой пытки? Выдержу ли я? Во что превратит меня эта борьба?
______________________________________
1 Рост - 1.5 м
Глава 4. Воины
Я просыпаюсь все с тем же раздражающим ощущением после неизвестного сна. Похоже, теперь я прикована к нему так же, как и к мерзавцу, что похитил меня. Не знаю, связано ли одно с другим, но отделаться от этого странного сновидения не получается. Кроме того, все тело ломит. Я заболела. Впервые за много лет! Руки сжимаются в кулаки, и я шмыгаю носом. Прекрасно! Мое здоровье уж точно не станет никого волновать в этом злополучном месте. Мысли о маминой заботе проскальзывают в голову, но я тут же откидываю их, не желая впадать в еще большее уныние. Если я раскисну совсем, то собраться уже не смогу.
Я поворачиваюсь, кутаясь в одеяло, и перевожу взгляд на Алтана. Он уже встал, оделся (вовсе не стараясь не шуметь, пока это делал) и теперь, причесываясь, стоит перед высоким зеркалом. Его волосы небрежно спадают на лицо, но маг не оставляет их на воле: так же, как и меня, он связывает их, предотвращая любую возможность выбраться. На лице его, как обычно, строгость. Алтан стоит прямо, как страж, и неприступно, как скала. Ему не перед кем красоваться, отчего я задаюсь вопросом, всегда ли он такой или просто старается внушить себе что-то перед зеркалом. Сухой, суровый, властный. Он такой же жесткий и холодный, как и это место.
У меня дома по утрам светило солнце. Я просыпалась под щебет птиц, лицо щекотал влетающий в окно ветерок. В моей деревне хотелось улыбаться. Хотелось бегать по полям, собирая цветы, или играть с детьми, смеясь и дурачась. Хотелось сидеть у реки, подставив лицо солнцу и вдыхая запах травы. Там почти никому не приходилось быть столь сдержанным или суровым. Люди были дружелюбны, счастливы. Здесь нет ничего подобного. За окном, как всегда, пасмурно. Природа сера, ветер холоден, вода ледяна. Ничто не взывает к улыбкам и приятному времяпрепровождению. Все склоняет к унынию. Неудивительно, что люди здесь жестоки.
Когда я спускаюсь к завтраку, кутаясь в плед и утирая нос платком, Алтана уже нет. Зулея осуждающе смотрит на меня, но я делаю вид, что не замечаю, и наливаю себе компот. Я не помогла ей накрыть на стол и оставила хозяина без второй прислуги. От такой дерзости он, видимо, еще долго будет приходить в себя. А я и рада. Странно, но это ощущается маленькой победой.
— Ты сегодня несешь обед в шахты, так что не задерживайся в амбаре, — говорит служанка, и на секунду мне кажется, что это шутка. Только вчера я с насмешкой интересовалась, не отправит ли меня Алтан в шахты помогать мужчинам, а сегодня посылают именно туда. Не удивлюсь, если меня оставят там работать, когда я принесу обед.