Этот вывод снова вызывает тошноту, и на секунду я даже надеюсь, что меня вырвет на Арагона, но на этот раз ничего не происходит.
— Он делал только то, чего не мог избежать… — начинаю оправдывать Алтана я. Сама не знаю зачем. Разве не все равно, что этот подонок о нем думает?
— А какая разница? — интересуется Арагон, закидывая ногу на ногу. — Неужели результат не важнее? Чего стоят благие намерения, если они не ведут ни к чему хорошему?
— Может, разница в том, что человек с благими намерениями вряд ли умышленно повторит свои злодеяния?
— Злодеяния… — Кажется, мое мнение веселит Арагона. — Ты прям из меня монстра делаешь. А ведь раньше любила.
Маг встает и протягивает руку к моей щеке. Его взгляд наполняется соблазнительными искорками, перед которыми я не могла устоять, а голос становится более тихим и бархатистым.
— Пока не узнала.
— Неужели ты не поймешь меня? — насупливается, словно ребенок, Арагон, давая понять, что весь этот разговор для него лишь забава. Я резко отворачиваюсь, уходя от противного прикосновения. — Ничего, это поправимо.
— Что ты собираешься сделать? — дрожащим голосом интересуюсь я. Скрывать страх становится все труднее. Наверное, стоило бы подыграть ему, но Арагон не глуп, он быстро раскусит мой план.
— Я собираюсь сделать тебя своей женой, так что эту неприязнь, — он крутит ладонью перед моим лицом, словно очерчивая ее, — придется устранить. Не изверг же я, в конце концов, не стану брать тебя силой.
— И как ты это сделаешь? — отступая, спрашиваю я, пока Арагон спокойно возвращается на кровать. — Внушишь, что я люблю тебя?
— Нет. Ты ведь раньше и так меня любила. К тому же, ты все еще прикована к Алтану. Я не смогу убрать эту связь, что бы ни сделал, но могу вернуть твое прежнее отношение к нему и ко мне. Ты ведь писала, как ненавидишь его. Так что, пожалуй, воспользуюсь твоей идеей. Заменять воспоминания хлопотно, но надежнее всего. Я не могу просто стереть его из твоей памяти, потому что оковы привязывают тебя к нему и ты вспомнишь, особенно если он придет. Да и пробелы в памяти вызывают подозрения, жить с ними неудобно, а мне нужна вменяемая жена. Так что придется немного подкорректировать твои переживания.
— Мерзавец, — вырывается у меня, и я ударяюсь спиной о стену. Дышать тяжело, руки и ноги похолодели, и я впиваюсь пальцами в юбку, стараясь сдержать дрожь. Я не могу стать его куклой…
— Не переживай ты так, тебе это тоже пойдет на пользу. Вернешься к своей жизни, к семье… — От этих слов сердце щемит, и воспоминания о доме заполняют сознание. Мои родители… сестренка, братик… — А потом получишь то, что отобрал у тебя наглый Алтан. Я всего лишь обеспечу исполнение того, что мы и так планировали. Ничего ужасного. Что ты смотришь на меня такими глазами, словно я тут детей казню?
Арагон снова встает, и я сильнее вжимаюсь в стену.
— Это займет не один час, так что надо бы поесть. Я велю Клёну принести тебе еду.
Арагон быстро покидает подвал, и только тогда я выдыхаю. Воздух громким потоком вырывается из легких, и я оседаю на пол.
Надо что-то придумать. Нельзя же просто наблюдать за тем, как он играет с моей жизнью. Ненавидеть Алтана? Как я смею… Как смею поступить так с ним? С нами?
Слезы бегут по щекам, а тело дрожит. Надо успокоиться и подумать, но я не могу. Не могу остановить рыдания, что бы ни делала. Я подтягиваю к себе ноги и обнимаю колени, но плачу все отчаяннее. Перед глазами неспешно темнеет.
Когда тяжелая металлическая дверь в очередной раз раскрывается, я застываю, но в комнату входит брат Клио. Он снова ставит поднос на небольшой столик и забирает прошлый, к которому я даже не прикоснулась.
— Поешьте. Не стоит морить себя голодом, это не поможет, — говорит он с неким почтением, а я поднимаюсь и бросаюсь к нему.
— Помоги мне! — Я хватаю паренька за плечи, и он смотрит на меня во все глаза. Мое состояние пугает его, но Клен — единственный, кто может помочь. — Пожалуйста, помоги мне! Я не могу стать его игрушкой! Найди моего отца! Ты же знаешь мою семью? Найди и расскажи, что я здесь, что в плену! Пусть сделает что-нибудь!
А что? Что папа может сделать? Пойти против мага? Это лишь навлечет большую беду на семью.
— Нет… — Держась одной рукой за плечо юноши, я склоняюсь, так как осознаю, что не могу обречь родных на подобное. Но кого мне попросить? Кто поможет? Арагон не пустит ко мне никого, прежде чем не изменит все, что я о нем думаю. Послать весточку Алтану? Даже если бы я могла… Имею ли я право просить его устроить из-за меня войну?
Я ведь сама виновата. Я навлекала на нас эту беду. Я написала Арагону, высокомерно полагая, что смогу обхитрить его, а теперь хочу, чтобы Алтан все бросил и пошел меня спасать, рискуя жизнями невинных людей?