— Как ты можешь плохо это помнить? — изумляется отец.
— Арагон что-то сделал. Он убрал самые жуткие воспоминания, — объясняю я, и мама охает, прижимая руку к груди. Я прямо вижу, как она представляет все ужасы, которые происходили со мной и привели к тому, что я путаюсь в собственных воспоминаниях.
Но что же он стер, если я помню так много? Картинки вспыхивают перед глазами, обжигая, и я ежусь. Палящее солнце на Острове, насильники-изгои, ночь во дворце, когда он заставил меня…
Я сжимаю в руке платок, который прежде висел на плечах, и мама роняет чашку в таз.
— Надеюсь, однажды Арагон убьет его, — шипит папа, и я обнимаю колени. Порез на руке снова касается рукава, напоминая о себе, и я в очередной раз оголяю его и всматриваюсь. Что за проклятье? Треугольник, внутри — не то лист, не то вытянутый овал. Кто оставил мне столь изощренную царапину? Кто издевался надо мной?
Был ли это Алтан? Он садист? Это Арагон скрыл от меня? Мое тело кажется довольно истощенным, но никаких других царапин или синяков нет. Так что же это было?
— Я выйду ненадолго, — говорю я, надевая пальто. Папа тут же поднимается.
— Я с тобой.
— Не нужно. Я никуда не уйду, а у дома и без того четверо стражей.
Он колеблется, но, бросив взгляд за окно и на меня, все же соглашается. Я надеваю шапку, закутываюсь в платок и выхожу.
Сегодня земля еще белее. Снег шел почти всю ночь, и простота красок успокаивает. Рой мыслей в голове слегка стихает, когда я сосредотачиваю внимание на замерзших растениях, и улыбка сама появляется на лице.
Я обмениваюсь взглядами с одним из стражей на углу и выхожу за калитку на поле. Вокруг никого. Вдали виднеется темный лес, а слева — кусочек реки. Тихо.
— Дариана, — вдруг звучит знакомый голос, и я резко оборачиваюсь.
Алтан стоит совсем рядом — всего в нескольких ростах от меня — и смотрит так, будто наконец вернул потерянную вещь.
Я отшатываюсь.
Дыхание перехватывает, тело начинает дрожать, и я неспешно, шаг за шагом, отступаю.
Откуда он взялся? Как оказался здесь? Надо позвать на помощь.
— Только не кричи, — говорит спокойно он, поймав мой взгляд, и я впиваюсь ногтями в ладонь.
Проклятье! Проклятье! Паника накатывает, словно сметающая все волна, и я все сильнее пячусь, когда вдруг натыкаюсь на кого-то другого.
Я поворачиваюсь и отстраняюсь. Он позволяет. Незнакомец. Где же мои стражи? Они же специально здесь — для защиты. Я оборачиваюсь на дом и пораженно замечаю, как спокойно они смотрят на меня. Внушение. Проклятое внушение!
— Что ты хочешь? Опять похитить меня? Тебе мало? Подонок! — выплевываю я, окидывая Алтана взглядом, и он закрывает глаза. Так, словно удивлен. Словно ему больно это слышать. Ну а чего он хотел? — Ты надеялся, что я обрадуюсь тебе?!
— Прости, что не защитил, — произносит Алтан горько, и я замираю. Что он мелет? Он серьезно? Не защитил? От кого? От себя же?
— Просто уйди. Просто уйди, пожалуйста, — молю я, вспоминая о сегодняшнем разговоре. Кажется, однажды я уговорила его пойти на Гору. Может, получится снова воззвать к совести?
— Я не могу оставить тебя здесь, — отвечает он и делает шаг вперед. Я снова отступаю и оказываюсь в капкане рук незнакомца.
— Кто вы такой? Отпустите! — прошу я, но он не реагирует. Еще один окованный? Еще одна безвольная игрушка, исполняющая прихоти?
Алтан уже совсем близко, и сердце стучит все быстрее. Не пойду. Снова — не пойду.
Когда маг оказывается рядом и пытается поймать взгляд, я сжимаю рукоятку в кармане и тяну за нее. Длинный кинжал выскальзывает из пальто и замирает. Алтан удивляется. Он окидывает взглядом оружие, а потом снова переводит его на меня, и создается впечатление, что маг насмехается. «Хочешь снова попытаться причинить мне вред? Ну давай!» — так и читается в его выражении лица, и желание проткнуть подонка лишь усиливается. В конце концов, должна же быть хоть какая-то польза от моих приключений. Не все в них было так плохо. У меня были друзья. И один из них научил тому, как постоять за себя.
Со всей силы сжав рукоять, я замахиваюсь и ударяю Алтана в область сердца. Кинжал встречает сопротивление, но все же входит в тело, успешно поражая врага. Ошарашенный маг поднимает на меня глаза, а незнакомец, который держит, вдруг отпускает.
Я же продолжаю стоять. Моя победа сладка, как никогда. Все тело напряжено до предела, голова кружится, трудно дышать, но я не сдаюсь. Я сделала это. Я отомстила.
Глава 28. Оранжевая ночь
Но как? Как я смогла сделать это, будучи окованной? Неужели моя ненависть все же пересилила магию? Неужели я освободилась?