По прибытии Алтан отправляется отдыхать, а меня запирают в комнате этажом выше. Внутри темно, пыльно и холодно, однако мне дают дрова и позволяют оживить помещение. Как странно: раньше Алтан заставлял меня спать рядом, а сейчас вдруг выделил целую комнату. И почему-то кажется, что я уже в ней была.
Помещение небольшое и «мертвое»: заброшенное и неприветливое. За окном снова пурга, а на кровати под слоем пыли не видно даже цвета покрывала. И лишь один предмет на столе выделяется — рисунок девушки, в который я пристально всматриваюсь, пытаясь понять, почему он кажется знакомым. Я уже видела его? Но когда, и кто на нем изображен? Я не понимаю, почему Арагон забрал у меня именно это воспоминание. Что болезненного в нем было? Я ведь не могла знать эту девушку.
Через пару часов в комнату входит Зулея и ставит на стол поднос с едой. Она изумленно смотрит на меня, о чем-то думая, а потом говорит:
— Ты ранила Алтана?
— Да, — самодовольно отвечаю я, но помощница лишь хмурится еще сильнее. Я думала, она набросится на меня с обвинениями, но Зулея почему-то растеряна. — И теперь ты ничего не помнишь?
— Как же — помню! Я бы очень хотела забыть, но, к сожалению, такого счастья мне никто не подарил.
А кстати, почему? Почему Арагон просто не забрал у меня все воспоминания? Ведь он мог оставить память об Алтане, чтобы я знала, как он выглядит, но убрать все то, что мешает спокойно жить.
— Хм. Что ж, — Зулея вдруг кладет руку на мое запястье и ободряюще похлопывает, — надеюсь, скоро все закончится.
С этими словами она уходит, а я остаюсь в полной растерянности. Почему прежде, когда я повиновалась Алтану, она меня презирала, а как только я его ранила, сразу подобрела? Неужели Зулея тоже ненавидит своего мага? Ну конечно, это было бы логично! Ведь разве можно искренне любить такого, как он? Скорее всего, она просто боится и заперта в своей жизни, как и я. Наверное, Зулея тоже ждет, когда Арагон победит его.
Вот только зачем? Ей-то это не принесет ничего хорошего. Она ведь не окованная, а значит, может уйти в любое время. Может даже переселиться в деревню Арагона — думаю, он был бы только рад.
Ничего не понимаю!
Комната уже хорошо прогрелась, и я снимаю пальто, оставаясь в подаренном Малиной наряде. Она, как и говорил папа, сшила его для меня, и теперь это — моя самая большая драгоценность: нежно-розовое платье с бусинами по краю ворота.
Раздается тихий стук в дверь, и я снова настораживаюсь: кто бы это ни был, друзей в этом месте у меня нет. В комнату заглядывает худший из возможных гостей: Алтан приоткрывает дверь и невинно интересуется:
— Можно?
— С каких пор ты просишь разрешения? — парирую я, недовольно складывая руки на груди и отходя к окну. Я стараюсь не показывать, как боюсь его, но кулаки все равно сжимаются в попытке усмирить дрожь.
— Прости, что снова похитил, — говорит он, проходя в комнату и закрывая за собой дверь. Я вжимаюсь в стоящий позади стол, — но ты сама бы этого хотела.
— Что? — Нелепость его слов обескураживает. В каком извращенном мире он живет, раз думает, будто его окованные действительно его любят? — Я? Конечно, рана на твоем плече именно об этом и говорит!
Даже не знаю, что мне хочется сильнее: рассмеяться или расплакаться. Но Алтан абсолютно спокоен, лишь слегка опечален.
— На самом деле так и есть, — отвечает он. — Ты спрашивала меня, можно ли разорвать оковы, и я сказал, что нет. Это правда. Оковы нельзя разорвать — их можно только лишиться.
— Что? — хмурюсь я, пока сердце ускоряет стук. Я даже подаюсь вперед в надежде, что узнаю что-то важное.
— Я покажу, — говорит Алтан и проходит к шкафу. Он открывает его и, недолго порывшись, вытаскивает сиреневую ленту. — Иди сюда.
Он делает шаг ко мне, но я снова отшатываюсь. Тогда Алтан поднимает руки вверх, показывая, что не собирается причинять вред. Я бы не стала слушаться, но любопытство пересиливает, и я делаю шаг вперед. Алтан связывает концы ленты между собой, а потом оборачивает ее сначала вокруг моего запястья, а потом и вокруг своего. Мы стоим в половине роста друг от друга лишь со слегка вытянутыми руками, связанные непонятной лентой.
— Оковы — как эта лента. Видишь, пока она натянута, тебе не освободиться, — Алтан дергает рукой, подтверждает прочность. — Сколько бы ты ни старалась разорвать оковы, они будут давить только сильнее. Но, стоит сделать шаг навстречу…