Алтан приближается ко мне, и лишенная напряжения лента соскальзывает с рук на пол.
Дыхание перехватывает. Что-то екает внутри, когда меня окружает запах Алтана, и я совершенно не могу понять причину подобной реакции. Противно ли мне? Приятно ли? Но внимание вновь переходит на наши свободные руки, и осознание пронзает разум.
— Оковы можно потерять, если самой хотеть делать то, что нужно магу. Если идти ему навстречу, понимать и поддерживать. Так уж выходит, что оковы снимает уважение. Поэтому, чтобы выиграть, тебе нужно перестать бороться.
Алтан пожимает плечами, и я перевожу на него изумленный взгляд. То есть он утверждает, что я сама сняла оковы, проникнувшись к нему уважением? К этому мерзавцу, который насиловал меня, издевался и использовал людей? К тому, из-за которого гибли невинные люди?
— Я не мог сказать тебе прежде, потому что твое отношение должно было быть искренним. Если бы ты узнала, как избавиться от оков, то старалась бы вызвать чувства, что могло бы сделать все только хуже. И ты справилась, — он улыбается, а я лишь морщусь от этого безумия. — Попробуй вспомнить, когда это произошло. Должно быть что-то значимое, за что можно зацепиться.
— Вспомнить? — Да он шутник. — Я не могу вспомнить, что было неделю назад, не разбираясь часами в туманных картинках, а ты хочешь, чтобы я нашла в глубинах памяти что-то, о чем сам понятия не имеешь?
— Что он сделал с тобой? — В глазах Алтана мелькает ужас, и теперь к стене отшатывается он, отчего на миг мне кажется, что ему трудно дышать.
— Арагон? Он забрал худшие воспоминания, которыми ты меня обеспечил, — возмущаюсь я.
— Не сомневаюсь. Он мастер манипулировать мнением людей, — буквально выплевывает Алтан.
— Что ты хочешь этим сказать? — Его лицемерие выводит из себя. И пусть мне бы надо вести себя смирно, по опыту я знаю, что даже хорошее поведение не спасет от того, что он задумал. Я уже в руках этого гада, так что пресмыкаться не стану.
— Только то, что все немного не так, как ты думаешь.
— Что, например? Хочешь сказать, что не насиловал меня? — повышаю голос я, и Алтан теряется. — Видишь? Все именно так, как я думаю!
— Тогда как ты смогла лишиться оков?
— Не знаю! Возможно, есть другой способ.
— Другого способа нет! — восклицает он, и я не нахожу, что ответить. Отчаянно ищу, но так и не могу найти иную причину. — Арагон изменил твои воспоминания.
— Зачем ему это делать?
Не может быть. Этот подонок решил переложить свою вину на моего любимого? Думает, я такая наивная дура, что поверю?
— Потому что ты ему нужна. Вероятнее всего, он узнал о том, что ты мать из пророчества… — отвечает Алтан, и я вновь окунаюсь в пучину бессвязных воспоминаний. Есть что-то знакомое в его словах, и это беспокоит. Я отчаянно ищу нужные фрагменты, и вскоре что-то всплывает. Бескрайняя пустыня, яркие звезды, мучающийся Алтан…
— Остров! Это было на острове? — спрашиваю я, и Алтан буквально подскакивает на месте.
— Да! Там ты об этом узнала. Ты помнишь? Помнишь, о ком мы говорили?
— Нет, — качаю головой я, потирая лоб, и сажусь на кровать. — Все туманно.
— А что ты помнишь? — аккуратно спрашивает Алтан, разворачивая стул от стола и присаживаясь напротив.
— Боль. Я помню боль, — отвечаю я, прожигая взглядом ненавистного мага. Но почему-то тот человек, что сидит передо мной, совсем не соотносится с образом в голове. Почему этот бездушный тиран смотрит на меня так нежно?
— А кроме?
Я пытаюсь вспомнить, но не могу. Яркие только страдания, страх и опасности. Только крики и отчаяние.
— Ничего.
— Разве это не странно? — спрашивает Алтан, и дыхание вновь утяжеляется. — Арагон предположительно забрал у тебя только самые страшные воспоминания, но ты не помнишь ничего, кроме боли?
— Нет… я… могу что-то вспомнить, — бормочу я, старательно перебирая туманные изображения. — Я помню своих друзей: Принса и Теуса. Помню Столицу и семью Павло. Я ходила с ними на море… Вот оно!
Яркое воспоминание будоражит все внутри, принося отголоски чувств, и я застываю. Это оно? То самое, что мы искали? Чувство свободы, облегчения и умиротворения, которое я испытала, проснувшись ото сна. Я пытаюсь вспомнить, что видела, и на удивление у меня получается.
— Что такое? — настораживается маг, но я не отвечаю, потому что вспоминаю странный сон, в котором отвернулась от Арагона и пошла к Алтану.
— Я помню, — наконец шепчу я. — Помню момент, когда лишилась оков. Когда я была в доме Павло, мне приснился странный сон, и наутро я проснулась с поглощающим чувством умиротворения.