Что мы будем делать? Уйдем? Конечно, ведь у нас не будет даже такого крохотного Камня, как у Алтана. Отправимся скитаться по деревням в надежде, что кто-нибудь приютит. Мы справимся. Наверное.
Истощенная переживаниями, я тяжело выдыхаю и падаю на землю.
҉
Лес неподвижен. Я тихо плетусь за Алтаном, который идет вдоль оставшихся воинов к ловушкам. Среди них есть и изгои, что позволяет надеяться на меньшее количество жертв. Если они внушали людям Арагона остановиться, то тех не приходилось убивать. Как, оказывается, не приходилось убивать и попавших в ловушки. Все до единого пленные живы, и я с изумлением отмечаю, что ни одна из ловушек не направлена на убийство своей жертвы.
— Потери? — интересуется Алтан у подошедшего Клио. Тот стоит с виноватым видом, и мне становится страшно.
— Небольшие. Девятнадцать человек у нас и четырнадцать у них. В основном по вине лучников. Большая часть армии Арагона в ловушках, остальные успокоены внушением.
Алтан тяжело вздыхает и вдруг замирает, уставившись на что-то за спиной Клио. Чуть поодаль, в тройке ростов от него, в окружении воинов лежит человек, и мы с Алтаном стремительно подходим к нему.
Перси.
Юный амбициозный Перси. Заносчивый, очаровательный Перси. Удивительно, но я хорошо помню его. Каждую встречу, наполненную перепалками, каждое грубое слово, что мы сказали друг другу.
— Он хотел доказать, что может сражаться, — говорит Мико тихо. — Не мог.
Ком подступает к горлу, и я вспоминаю, с каким рвением он стремился в бой. Как сильно хотел стать достойным Алтана, даже несмотря на то, что навсегда лишился возможности держать меч в правой руке.
— Он спас меня от стрелы, — произносит Алтан и падает на колени подле тела Перси. Грудь разрывается от боли, когда я смотрю на молодого паренька с прежде горящими глазами, который теперь бездыханно лежит на ледяной земле, и на его любимого лидера, плачущего рядом.
Теперь я ни в чем не могу быть уверена, но кажется, что я никогда не видела Алтана в таком состоянии: чтобы сотрясались его плечи, а слезы бежали по багровым щекам. Он будто потерял брата. Еще одного члена семьи по вине Арагона.
Мысль об отце беспокоит все сильнее, и я спешу найти его: расспрашиваю воинов, рыскаю по лесу, осматривая ловушки, и нахожу среди скованных внушением. Он сидит в кругу других солдат и пристально смотрит на пенек так, словно сможет найти на коре ответы на вопросы.
— Папа! — я бросаюсь к нему и присаживаюсь рядом.
— Дариана! — он словно вырывается из сна. — Ты… ты как?
Отец ощупывает меня, проверяя на наличие увечий, и, так ничего и не найдя, успокаивается.
— Арагон мертв, папа, — говорю я. — Война окончена.
Отец закрывает глаза и морщится. Кажется, он предвидел это, но новость подтвердила начало новой нелегкой жизни.
— Что теперь? Что он сделает? — слегка кивая в сторону Алтана, интересуется отец.
— Не знаю, — я пожимаю плечами. — Я не знаю его. Арагон забрал мои воспоминания, чтобы скрыть свои преступления.
Папа настораживается, и я все ему рассказываю. Сижу на крохотном пеньке рядом с группой воинов и докладываю обо всех проступках Арагона, которые узнала. Мужчины внимательно слушают, а потом принимаются растерянно совещаться:
— Что нам теперь делать?
— Надо спросить у мага, возможно, он возьмет нас к себе.
— Разве он не тиран?
— Почему мы вообще не знали об этом месте?
— Оказывается, Арагон дружил с этим Алтаном!
Они забрасывают друг друга вопросами, ответы на которые может дать только Алтан, и через некоторое время, когда дым от пожара уже не вырывается из оранжевой бури, я нахожу мага в Башне. Единственное не тронутое огнем место теперь стало общим пристанищем: люди заполнили все этажи, оказывая помощь раненым и обсуждая будущее. Сюда же они стащили и уцелевшие вещи, отчего в помещении теперь трудно протиснуться.
Я пробираюсь к комнате Алтана и захожу внутрь, надеясь найти его там. Так и случается: маг сидит на подоконнике, задумчиво смотря в окно и обрабатывая раны.
— Ты один? — произношу я, прикрывая за собой дверь. Он поднимает на меня уставший взгляд, и я вижу человека, чьи оковы действительно могла снять. В его глазах нет ни злости, ни злорадства, ни радости победы. Есть только боль от потерь и груз ответственности. И он опять один. Всегда один. Почему-то я это знаю.
— Ты ранена? — Я качаю головой и присаживаюсь рядом — на тот самый подоконник, на котором провела недели в плену мага. — Ты в порядке?